Автор
В Формуле одиночества Марина погружается в ночной мираж - бескрайнее море, захватывающее жаром и чуждым спокойствием. Плавание по белому песку под лазурным небесным сводом привносит острое ощущение разлуки, когда каждое движение кажется последним. Тихие облака не могут утешить от жары и одиночества, заставляя думать: где-то в голове должна была бы быть мысль о кондиционере......
Съездишь с нами в Ясенки, там воздух просто замечательный. Завтра бабушка примчится на электричке. Встретишь ее, по лесу побродишь, рыбку в пруду поудишь. Знаешь, какие там сазаны? С меня ростом.
Арсен молча смотрел на него. Ему страшно не хотелось ехать ни в какие Ясенки. Но в сердце вдруг возникло пока непонятное чувство. То ли тревоги, то ли ожидания. Самое главное, что он не испытывал от этого никакой радости. Но сын пристально смотрел на него, ожидая ответа. И что тут поделаешь, пришлось согласиться.
* * *
Два часа пролетели незаметно.
Но тут Иван заметил, что отец дремлет, и бесцеремонно тронул его за плечо.
– Тебе включить музыку?
– Не нужно, – покачал головой Арсен.
– А ты послушай! – Иван вставил диск в магнитолу. – Это моя теща в СИЗО сочинила. Теперь, говорят, во всех тюрьмах распевают.
Арсен закрыл глаза. Одного ему не хватало – дурацкой самодеятельности.
Предъявлен счет, я по нему плачу.
Вчера и завтра – жизнь на зоне между...
В конце тоннеля ты зажги свечу,
Не отнимай последнюю надежду! —
выводила женщина, и гитара в ее руках плакала и стонала, как стонет и кричит пойманная в силки большая птица.
Арсен никогда не числил себя любителем блатного шансона. Но на этот раз ни мелодия, ни слова песни не вызывали у него отторжения. Он слушал ее, а в груди в тугой комок свивалась печаль, чего никогда не случалось под тоскливые страдания бывалых урок.
Град на свободе и на зоне град,
Любовь в неволе корчится и стынет.
