В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
- Если бы ты только знал, что мне пришлось пережить за эти недели. Я ничего больше не хочу. Я жить не хочу. Я держалась, потому что не могла бросить Игоря, просто не могла. А сейчас дайте мне спокойно сдохнуть.
Она так и плачет у меня на груди до приезда бригады. И рассказывает вещи, от которых мне Громиловых обоих хочется придушить голыми руками. Особенно, старшего.
А потом ей делают укол, и последнее, что я слышу из «скорой помощи», как она звонит маме. Просит прощения и снова плачет. Но это уже совсем другие слёзы.
- Вик, пойдём куда-нибудь поужинаем? - откидываюсь я в рабочем кресле, услышав её родной голос.
- А что есть повод?
- Конечно. Я только что понял, что у меня лучшая в мире жена.
- Тогда пойдём. Я знаю одно чудное место. Заодно скажешь, что ты о нём думаешь.
- Ты всё никак не успокоишься с моим днём рождения? - закатываю глаза, но она слышит только мой тяжёлый вздох.
- Не дождёшься, Берг! - смеётся она.
И мы оба знаем, что у меня всегда не хватало аргументов против моей обнажённой жены, а против беременной - их и того меньше.
42. Виктория"
"- Полин, я конечно догадывалась, что ты сумасшедшая, ещё когда ты играла в эти опасные игры с Бергом. Но, во-первых, это был Алекс, а он не такой, как остальные, и во-вторых, всё это было так, на словах. Но то, что ты предлагаешь сейчас... просто ни в какие ворота.
Я хожу по рабочему кабинету Полины, размахивая руками, как ветряная мельница.
- Вика, да это не так опасно, как кажется, - отмахивается она.
И глаза у неё горят таким заразительным огнём, что я сажусь в кресло напротив неё, чтобы, видимо, смириться и выслушать детали «операции».
- Я уже узнала. Всё узнала. И предпочтения этого писаки.
- И ты делала это тысячу раз? - пытаюсь я остудить скепсисом эту чёртову авантюристку. Но куда там!
- Делала. Не тысячу раз, но приходилось, - подскакивает она, не в силах усидеть на месте. - И вся прелесть моей идеи в том, чтобы побить врага его же оружием. Он хотел дешёвой популярности, используя скабрёзные подробности вашей жизни.
