В помещении, где постамент выходит на центральный уровень, тонкий свет ласково проецируется на молодого человека с ослепительной улыбкой и золотым лавровым венком на темных волосах. Его обнажённый силуэт вызывает восхищение вокруг него — от красивых слов приятеля до атмосферы римской славы, что кажется таким чистым и светлым в контрасте с окружающим мраком....
Он лежал на животе, обняв подушку, согнув одно колено и отставив попку. Его тело только слегка прикрывал белый шелк постельного белья. Алекс рассматривал упругие ягодицы, косые мышцы пресса, что уходили на плоский живот.
Они заснули почти под утро, после секса, что случился в душе. Эти взаимные ласки, которые после признания Давида и нахлынувших эмоций были столь остры, вызвали такой прилив желания, будто Алекс и не кончил за полчаса до этого ему в рот.
Признание Давида выбивало весь воздух из легких, его ревность задевала за живое, Алекс чувствовал, как замирает его сердце, как ему хочется прижать этого юношу к себе крепче и никогда не отпускать.
Яхта бросила якорь в одной уединенной бухте, из иллюминатора был виден песчаный и пустынный дикий пляж, закрываемый от любопытных глаз высокими скалами. Бирюзовая вода, белоснежный песок, лодка уже была спущена на воду, чтобы отвезти их в этот райский уголок, Алекс планировал там позавтракать вдвоем, пока солнце не нагрело воздух и не стало невыносимо жарко и душно.
Но Давид так сладко спал, хотя его давно пора было уже разбудить. Алекс подвинулся ближе, положил ладонь на упругие ягодицы, погладил, опускаясь вниз, накрыл яички. Они были совершенно гладкие, как и лобок, вчера в душе они побрили друг друга. Нежная кожа возбуждала, яички Давида были поджаты и упруги, он перекатывал их в ладони.
Алекс оказался ближе, стал шептать на ухо Давиду, чтобы он проснулся, что им скоро пора на пляж. Губами касаясь мочки уха, шеи, плеч, Алекс спускался поцелуями ниже, разворачивая и укладывая Давида на спину. Твердые мышцы пресса, бритый лобок, член Давида уже стоял, сочился смазкой, ее было видно даже на закрытой крайней плотью головке.
Во рту скопилась слюна, Алекс облизал губы, ему не терпелось раскрыть головку и слизать смазку, вобрать его член глубоко в рот, слышать стоны и крики своего мальчика.
Алекс быстро обнажает головку, проводит по ней пальцами, размазывая влагу, Давид стонет, а его член глубоко и медленно погружается в рот мужчины. Он делает все, как хочет сам, играет, дразнит, посасывает, то нежно, то быстро. Расслабляет горло, пропускает член глубже, тут же вжимая его.
