Я стонала так громко, что даже собственные крики переполняли больницу. Ужасающий голод сводил мне с ног и заставлял дрожать от страха. Каждый жесткий хват в мою руку был небывалой трансцендентной точкой, подталкивающей меня на грани безграничного страдания.
Дверь плавно отъехала, и на меня снова смотрели эти убийцы покоя в белых халатах, сосредоточенно сканируя с ног до головы своими спокойными и подчеркнуто отрешенными глазами.
Профессионалы мать их!
Могли бы усыпить хотя бы пока везли!
Как бешенную кошку!
- Прилягте на кушетку, – спокойно, но тем не менее довольно мягко обратился ко мне один из «бледнолицых», протянув свои руки, и аккуратно пытаясь уложить меня на это холодное, обтянутое белой кожей чудовище из кошмарных снов с большим приветом от маньяков.
Я честно пыталась, но боль скручивала меня невообразимым узлом, отчего я просто сжалась в позе эмбриона вокруг пульсирующей руки, держа её навесу, и прижалась мокрой от слез щекой к холодной коже, пахнущей медикаментами и хлоркой.
Делайте со мной что хотите, только помогите, молю!
Надеюсь, это всё читалось в моих глазах, потому что говорить что-либо я была просто не в состоянии.
Мужчины осторожно достали носилки вместе со скрюченной на них мной, направившись быстрыми шагами в приемный покой.
Яркий свет буквально ослеплял, и я позволила себе закрыть глаза, видя перед собой не темноту, а алую пелену ужаса. Я хотела провалиться в небытие, но сознание насмехалось надо мной, пребывая в состоянии полной концентрации как никогда ранее.
Я слышала, как отражаются от стен гулкие торопливые шаги «бледнолицых» и их голоса, к которым добавлялись всё новые и новые.
- Патрик, вы прибыли?
-Да.
- Да. Он уже идет.
- Куда ее?
-Вези пока в смотровую! Там он сам разберется и скажет что дальше!
-Рози! Присмотри за девочкой, пока Рич подойдет!
Я застонала, когда каталку наконец куда-то завезли, боясь открыть глаза.
-Патрик! Новый вызов! Жалуются на острые боли в области груди!
-Хорошо. Уже выезжаем!
Отрывисто дыша, я вздрогнула, когда неожиданно ощутила на своей щеке теплое дыхание и мягкий голос прошептал:
-…держись, девочка, скоро всё пройдет.
Я бы хотела возразить, что я не девочка, но в ответ смогла лишь жалобно всхлипнуть.
Кажется, у каннибала было сердце, и удаляющиеся шаги оповестили меня о том, что один из «бледнолицых» только что ушел спасть новые жизни, или держать их в агонии вроде меня.
Стало тихо, и лишь жуткое жужжание ламп над потолком давало мне понять, что сознание по-прежнему издевается надо мной.
