Я стонала так громко, что даже собственные крики переполняли больницу. Ужасающий голод сводил мне с ног и заставлял дрожать от страха. Каждый жесткий хват в мою руку был небывалой трансцендентной точкой, подталкивающей меня на грани безграничного страдания.
- Шэдоу? – его голос был хуже металлического звона, и я неосознанно поежилась, будто на меня вывалили ведро льда.
-Да. Мой котенок.
Кажется, я не успела даже моргнуть и проглотить стоящий в горле панический ком, как его глаза снова стали тихим океаном, а черные брови саркастически изогнулись.
Доктор Рич неопределенно хмыкнул, опустив глаза вниз и спрятав их снова за черными ресницами, принявшись колупаться в моей руке за ширмочкой. Он снова выглядел так, словно ничего не было, и всё это время он лишь занимался своей работой, не убивая меня своими глазами ещё секунду назад.
Люди!
Я рехнусь ещё до того, как он наложит швы!
А в больнице есть психолог?
Может меня стоит положить в психиатрическое отделение после операции? Потому что нервное расстройство мне было гарантированно обеспечено после таких перепадов эмоций в этих завораживающих глазах.
- Кажется Шэдоу ещё не скоро доведется полакомиться свежей рыбкой, - голос доктора Рича звучал насмешливо и беззаботно, и я снова как завороженная уставилась на него, не понимая, как в нем так быстро могут меняться эмоции от убийственной ледяной ярости до абсолютного покоя, полного мальчишеским обаянием.
Глава 10.
- Как же относятся ваши родители к тому, что вы живете с котенком вдалеке от них?
Оу, а мы продолжаем беседу?
Кажется, мне нужно было тщательно думать над своими ответами, прежде чем открывать рот, потому что я абсолютно не понимала, что творилось с этим доктором.
- Мои родители мертвы.
Доктор Рич вскинул голову, всмотревшись в мои глаза, когда проговорил неожиданно нежно:
- Сожалею.
- Спасибо… - я сдержанно кивнула, пытаясь сосредоточиться на разговоре, хотя я снова чтобы старательно не думать о его губах и этом лице, которое сейчас было так близко, что я могла бы почувствовать на своих губах его дыхание, если бы не эта чертова маска, - на самом деле я их не помню. Они погибли в автокатастрофе, когда мне было 3 года.
Но доктор Ричардсон по-прежнему нависал надо мной, что пришлось снова поднять глаза, чтобы посмотреть на него.
Боже!
Так близко!!!
Его лицо было так близко, что я затаила дыхание, отчаянно цепляясь за каждую незначительную деталь, с упоением рассматривая то, что могла видеть.
Каждую черную ресничку.
Размах его бровей.
Мягкую складочку, пролегающую между ними, и как же мне хотелось стянуть с него эту маску, чтобы потянуться вперед и коснуться его губ хотя бы на мгновение."
"Когда его черные ресницы дрогнули, я с ужасом и восторгом поняла, что доктор Рич смотрит на губы.
