Я стонала так громко, что даже собственные крики переполняли больницу. Ужасающий голод сводил мне с ног и заставлял дрожать от страха. Каждый жесткий хват в мою руку был небывалой трансцендентной точкой, подталкивающей меня на грани безграничного страдания.
МОИ ГУБЫ.
Словно смог услышать все то, что крутилось в моей шальной голове.
Перестав дышать, я смотрела на него огромными глазами, боясь даже шелохнуться и разрушить эту атмосферу интимности между нами. Мне казалось, что вокруг нас скоро начнут пылать мелкие электрические разряды, потому что кожу покалывало и в горле пересохло, словно я бежала по Сахаре добрую милю без единой капельки воды.
Я понятия не имела, о чем в тот момент думал доктор Ричардсон, надеясь только на то, что он не пытался с близкого расстояния рассмотреть нет ли у меня кариеса?
Когда доктор Ричардсон моргнул, словно встрепенувшись, я поняла, что волшебный момент был безвозвратно потерян.
Поспешно и резко он занял своё место за ширмочкой, сосредоточившись снова лишь на мой руке.
А я с неожиданной грустью думала над тем, есть ли смысл прокусить губу, чтобы он снова обратил на меня свой пылающий взгляд?
- И кто воспитал вас, Кэтрин? - мне показалось, что его голос прозвучал слегка хрипло, но я старалась уже об этом не думать, считая минуты, когда смогу остаться наедине с собой в палате.
Мне нужно было больше личного пространства.
Мне нужно было просто побыть в одиночестве, не вздрагивая каждый раз от его голоса, и не пытаясь уловить момент, чтобы поглазеть на него.
Это было глупо, это было неправильно, потому что он был всего лишь чертовски сексуальным доктором, а я – всего лишь очередной пациенткой.
Да, так и было, и с этой мыслью на меня накатила жуткая усталость.
- Тетя и бабушка.
- Они живут в твоем родном городе?
- Да.
- Вы устали лежать, Кэтрин?
- Да.
Он смерил меня быстрым задумчивым взглядом, на секунду отвлекшись от своей работы, и наконец кивнул:
- Уже почти закончили. Осталось наложить повязку.
Какое счастье!
Больше мы не пытались говорить и поддержать светскую беседу.
Доктор Ричардсон напряженно завершал свою работу, я же тихо лежала, уже не пытаясь посмотреть на него, погружаясь в свои мысли и мечтая лишь об одном – наконец-то уснуть в тишине, покое и одиночестве.
Когда он убрал ширмочку, и поднялся, стягивая с рук резиновые перчатки, заляпанные небольшим количеством крови, а я с облегчение вздохнула – ну вот и всё!
Моя рука была аккуратно забинтована белоснежным бинтом, и я по прежнему её абсолютно не чувствовала.
Я зашевелилась на кушетке, пытаясь приподняться, но доктор Ричардсон сверкнул своими синими глазами:
- Лежите. Сведите к минимуму вашу активность. Я позову медсестру, и вас увезут в палату.
