Я стонала так громко, что даже собственные крики переполняли больницу. Ужасающий голод сводил мне с ног и заставлял дрожать от страха. Каждый жесткий хват в мою руку был небывалой трансцендентной точкой, подталкивающей меня на грани безграничного страдания.
Меня колбасило даже от воспоминаний о нём! Тело сжалось в комок, пульсируя страхом и возбуждением, которое обжигало электрическими разрядами каждый нерв во мне."
"Темнота ушла вместе с ним, и сейчас палата была мягко освещена солнечными лучами сквозь зашторенные окна, но, судорожно рассматривая помещение, я хмурилась, стараясь найти следы его присутствия, если они вообще были.
Детектив из меня был, прямо скажем, никудышный.
Снимать отпечатки пальцев я не умела и, судя по всему, понять, что случилось ночью я не смогу.
Пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях, я подпихивала свой мозг работать, а не ныть от боли.
Но я ничего не помнила, кроме того, что он шагнул в мою сторону и кажется наклонился ко мне?
Но даже это прикосновение было мучительным, потому что губы болели тоже. Они припухли и было странное ощущение жжения, как если бы я обветрила губы, при чем, это ощущение быстро распространилось на подбородок, щеки и скулы.
Я проводила кончиками трясущихся пальцев по своей коже, ощущая, как она пылает и болезненно реагирует на прикосновения.
Почему так?
Новый приступ боли скрутил меня пополам, заставив позабыть про пылающую кожу и воспоминания, выставляя на передний план только эту ужасную, пульсирующую, дергающую, жуткую боль. Она словно издевалась, давая понять, что на данный момент нет ничего важнее ее.
Когда дверь осторожно приоткрылась, я боялась увидеть высокую фигуру доктора Ричарда и его невообразимые синие глаза, способные убить и воскресить….но ждала этого.
Я сжалась на кровати, подтянув колени к груди и укрывшись одеялом почти до подбородка.
Я в домике!
Но осторожно вошедшая низенькая женщина в белой одежде и милом старомодном мед.чепчике убила во мне надежду на падение в омут. На её круглом морщинистом лице расплылась самая добродушная улыбка, которую я когда-либо могла видеть в своей жизни.
- Ты уже проснулась, моя хорошая? - женщина осторожно завезла в палату гремящую каталку с подносом, где стояли тарелки с дымящейся едой, и, поставив её в углу палаты, подошла ко мне, сияя теплыми карими глазами, цвета солнечного янтаря, - Какая же ты хорошенькая! – теплой мягкой рукой, она погладила меня по голове, заглянув в глаза, - Как ты себя чувствуешь, милая?
Обескураженная её теплом и искренней заботой, светящейся в глазах, я позволила телу расслабиться, вытянув ноги на кровати и откинув одеяло.
