Темное ночное небо раскрывается грозовыми зарницами, искажая видимость окружающего мира. Одинокий воин на жеребце движется по темному лесу, ожидая прихода стихии. Отчаянный ветер подкидывает мелкие осенние листья в лицо, создавая предчувствие грядущего шквала.
Темно-вишнёвый шелк платья был украшен затейливой вышивкой и мелкими кристаллами. Волосы мне собрали в элегантную прическу. На шее красовалось колье из темный рубинов, похожих на капли запекшейся крови.
В дверь моей спальни раздался тихий стук.
— Войдите, — произнесла я, думая, что зам мной пришла горничная.
Но потом прислушалась к своему дару и резко развернулась.
Аэргар де Агадерр смотрел на меня таким взглядом, что стало жарко. Не нужно было быть эмпатом, чтобы заметить там неподдельное восхищение, мягкую нежность и обжигающее, как огонь, желание.
Император медленно подошел, не сводя с меня глаз и взял мою руку. По коже побежали мелкие будоражащие мурашки.
— Ты прекрасна, Дионея, — хрипло произнес он, целую мое запястье.
— Благодарю, лорд Аэргар, — выдавила я.
— У меня есть кое-что для тебя. Стоило отдать это еще вчера, конечно, но лучше поздно, чем никогда.
Он протянул мне ладонь, а на ней лежал браслет, состоящий из тонкой серебряной цепочки и крупного желтого камня.
— Это алмаз, напитанный силой Первородного Пламени, — пояснил мужчина на мой вопросительный взгляд. — Одна из реликвий нашей семьи.
— Но зачем… — пробормотала растерянно.
— Через него я смогу почувствовать, что с тобой происходит. Смогу понять, где ты, или прийти на твой зов.
— Но…
— Возьми его, Дионея, — перебил меня мужчина. — Не хочу, чтобы ты пострадала из-за мерзавца, возжелавшего власти.
Я тихо вздохнула и безропотно позволила надеть браслет на запястье.
— Теперь никто, кроме тебя или меня, не сможет его снять.
— Его ведь узнают, — прошептала, любуясь огненными всполохами внутри камня. — И подумают что-нибудь… что-нибудь не то.
— А я не против, — усмехнулся император и быстро поцеловал меня, пока я не опомнилась.
Потом развернулся и вышел, бросил напоследок:
— Можешь прикрыть его иллюзией, если хочешь.
Ну вот и что это было? Провокация? Насмешка? И над кем: надо мной или над придворными, которые сломали бы себе головы, рождая сплетню о фрейлине с фамильной реликвией самого императора? Нет, только иллюзия.
Убедившись, что выгляжу идеально, я набросила морок на руку и решительно вышла из комнаты. Сейчас мне нужен ясный рассудок и сосредоточенность.
Большой зал приемов был заполнен людьми. Женщины в роскошных платьях и лучших драгоценностях.
