В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
В руках ее была сигарета, и у меня аж рот слюной наполнился. Курила она неумело, едва затягиваясь, наверное, и сигарета не ее — попросила у кого-нибудь, вспомнив, что, когда грустно, полагается покурить. Секунду поколебавшись, я решилась.
— Привет, — сказала я и шагнула к ней.
Олли вздрогнула и вскинула голову.
— Досталось от Сагитты? — спросила я сочувственно, присаживаясь рядом.
— Все в порядке, — помотала она головой и поднялась.
Я старалась не смотреть на едва начатую сигарету, которую она выронила. Кажется, все будет еще проще.
— Что бы она ни сказала, это неправда. Ты тут единственный нормальный человек. В смысле, единственная, кто к нам относится по-человечески, — я старательно заговаривала ей зубы.
Вообще-то мне и правда было ее немного жаль. Угораздило же ее вляпаться с работой. Еще эта доктор Эйсуле ненормальная…
— Все в порядке. Тебе пора на проверку.
— Ага, — кивнула я.
Олли развернулась и направилась к двери. Моя рука сама потянулась к оставленной сигарете, но она вдруг затормозила.
— Я видела, как ты стояла там, у стены, — неуверенно сказала рыжая.
Я кивнула и изобразила на лице что-то вроде улыбки.
Давай же, давай, проваливай, сигарета сейчас сама себя скурит.
— Ты каждый раз так стоишь. Что это? Что ты делаешь?
— Трусь щекой о стену.
— Для чего?
Ладно, черт с тобой.
— Меня это возвращает в реальность, — призналась я. — Там, в чужой голове… странно. Это невозможно описать, и из этого сложно вырваться. Поэтому я всегда так стою несколько минут и глажу стену.
Олли кивнула и наконец ушла, а я подняла ее сигарету и затянулась, ощущая неприятное, но зато понятное жжение в горле. Прикрыв глаза, я выдыхала дым, и вместе с ним уходило все то вязкое и больное, что налипло на меня в сознании Петера. Я успела сделать две затяжки, когда прямо над ухом у меня раздался голос:
— Так-так, рядовая Корто.
Я открыла глаза и вскочила, понимая, что мне конец.
— Что сказано в правилах отделения М насчет сигарет?
— Для отделения М курение запрещено, сержант Хольт.
— Так какого хрена я вижу тебя с сигаретой, Корто? — рявкнул он.
Потому что у меня скоро чердак отъедет от ваших экспериментов, хотела я сказать, но, конечно, не сказала. Такие слова будут стоить мне не меньше десяти кругов.
— Больше не повторится, сержант Хольт.
