За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
Эдди! За такое дело можно сесть на электрический стул!
— Это — только в том случае, если ребенок не будет возвращен до поступления дела в суд.
— Можешь считать, что дело уже находится в суде, хотя я сейчас и впервые о нем слышу! Как давно вы планировали это дело?
— Примерно… уже месяцев шесть…
— Что-о-о?
— Ты только успокойся. Какой смысл теперь так психовать.
— А кто он?
— Бобби Кинг.
— А кто такой Бобби Кинг?
— Его отец — большая шишка в “Обуви Гренджера”. Ты, должно быть, слышала об этой компании, дорогая.
— Да, компанию эту я знаю. — Она задумчиво замолчала. А потом уже совсем другим, каким-то отрешенным голосом спросила: — Ну почему ты не сказал мне, что вы собираетесь пойти на такое?
— Понимаешь, я как-то не думал, что ты согласишься на это. Я прикидывал…
— Да, черт побери, я, конечно же, не согласилась бы на это! — выкрикнула вдруг Кэти. — Убери сейчас же отсюда этого мальчишку! Сейчас же, слышишь?! Увезите его туда, где вы его взяли!
— А как мы можем это сделать? — возразил Эдди.
— Если ты не сделаешь этого, я отвезу его сама.
— Вот-вот, только этого не хватало.
— Его родители наверняка уже с ума там посходили. Как вообще вы могли решиться на такую вещь?!
— Да заткнись ты хоть на минуту! — взорвался Эдди. — Он будет сидеть здесь, пока мы не получим за него выкуп. Все пойдет как по писаному. Поэтому хватит рассусоливать на эту тему. Заткнись и жди.
Кэти с силой сунула сигарету в пепельницу, а потом подошла к окну и уставилась невидящим взглядом в царящую за ним темноту.
Эдди пристально наблюдал за ней.
— Кэти? — мягко окликнул он.
— Ты же велел мне заткнуться, разве не так?
— Кэти, дорогая, это даст нам пятьсот тысяч, — проговорил он с мольбой в голосе. — Неужели ты не можешь…
— Я не хочу…
— Половина из них достанется нам, а половина — Саю.
— Мне не нужно ни цента из этих денег! Я пальцем их не коснусь!
— Они позволят нам уехать в Мехико!
— К черту Мехико и тебя вместе с ним!
— Не понимаю я тебя, — сказал Эдди, сокрушенно качая головой.
"— А ты сказал мне, что это будет в последний раз, — выкрикнула она, отворачиваясь от окна. — В последний раз — вот что ты сам говорил. Возьмете банк. Обыкновенный скачок на банк. И только для того, чтобы мы могли устроиться…
— Вот и прекрасно! — с деланным энтузиазмом воскликнул Эдди.
