В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
— Да! Тогда я потеряю все, Столетников! Управляющий банком в присутствии полиции вскроет сейф, абонированный на имя владельца счета № 97865 в Депозитном банке на Банхофштрасе, 49. Но и Майвина не станет! Не станет!.. И он это знает, гнус кровавый!
Наверно, я улыбнулся. Или чихнул. Или каким-то жестом, мимикой, искоркой в глазах выдал свое старание запомнить номер счета (хотя из моей попытки ничего не вышло — не запомнил).
— Не надейся, сыскарь! Не надейся. Весь канал баграми не прощупают, а если и прощупают — тебе от этого легче не станет.
— Сомневаюсь, чтобы вам позволили сдать кассу, которая на добрую половину вам не принадлежит, — начал я свою игру, которая, признаться, за последние годы мне изрядно надоела — я предпочел бы что-нибудь поновее.
— Что ты сказал, Столетников? — насторожился он.
— Я СТО-летник, Борис Евгеньевич.
— Еврей, что ли?"
"— Нет, японец. Но дело не в этом. А дело в том, что ничего вы со мной сделать не сможете, потому что вам нужна ИЛОНА. Не так ли? Притом у вас осталось не очень много времени.
— Не бери меня на понт! Мне известно гораздо больше, чем тебе! Еще там, — он скрестил пальцы, изображая решетку, — я знал обо всех его планах! Вот сейчас я могу тебе точно сказать: никуда он не улетит! Ни-ку-да! Потому что он не знает пятой степени защиты моего сейфа.
Мне эта его пьяная исповедь порядком надоела.
— Ваши люди из ФСБ, что ли? — выбросил я свой главный козырь.
— Чего-о-о?!
И тут я не выдержал привычного тона, да простят мне все уголовники России:
— … ты, чмо болотное!.. — сказал я.
