Море медленно вздыхало под тяжестью обломков, и его глухие стоны скрадывались в ночную тьму. Подавленное состояние после известий о трагедии на заставе переполняло сердце, смешиваясь с резкой злобой, что бросилась мне тогда в лицо капитану третьего ранга Конохову. Именно такую атмосферу и жестокость описывает эта история в гроте ущелья женщин....
Поредели экипажи малых кораблей, сильно поредели, но все же быстро сновали между берегом и крупными боевыми кораблями, чтобы поскорей высадить бойцов: вдруг фашист вновь предпримет наступление.
Перевезли десантников, взяли раненых, и тут же на рейде, не объявляя «большого сбора», спустили тела погибших матросов в море. И не успело еще море принять в свою пучину героев, как хлестко прозвучала команда: «Воздух!» Она в мановение ока раскидала команды по боевым постам. Заскрежетали якорь-цепи, вздернулись в небо стволы зенитных пушек и пулеметов.
– Ишь как разобрало. В штормягу поднялись! – злорадно проговорил Петр и добавил: – Теперь успевай только галсы менять.
Вражеские самолеты не сразу атаковали корабли, а, взяв мористей, заходили по ветру. Побоялись фашисты подойти к боевым кораблям против ветра: скорость не та, вероятность попадания из пушек и пулеметов увеличивается. Но пока фашисты разворачивались, корабли успели достаточно выбрать якоря, чтобы двигаться, маневрировать.
«Мошки» и буксир сразу же прижались к самому берегу, и теперь справа их защищали скалистые сопки, слева – большие военные корабли, у которых было достаточно зенитных стволов.
Стремительно, как выпущенные из тугих луков стрелы, пролетали вражеские самолеты, потом шли на разворот и вновь бросались, волна за волной, на корабли. Но бомбы падали в основном в полосе между крупными и мелкими судами, не причиняя им никакого вреда. Сбить, однако, вражеские самолеты тоже не удавалось. Бомбежка закончилась без взаимных потерь. Итог ее Петр прокомментировал вопросом:
– Чего колготились?
Через несколько часов ветер и вовсе начал стихать, а с неба, сквозь лохмотья облаков, стало посматривать на утихающее море, на корабли ласкающее солнце.
– Теперь – жди. Сорвут злобу, – как бы подытожил опасения всех командир буксира и приказал Конохову, который стоял на руле, взять еще ближе к берегу.
Носы один за другим оставались за кормой, ветер совсем стих, небо совершенно прояснилось, засияло бесконечной голубизной, словно впитало в себя красоту моря, но в небе пролетали лишь редкие фашистские самолеты на большой высоте и в стороне.
Покружило над караваном звено наших истребителей и вернулось на аэродром. Прилетело второе звено. Потом еще несколько раз появлялись наши «ястребки», а когда они улетали, оставалось только бездонно-голубое небо, мирно-тихое, с редкими чайками, спокойно парящими над морем.
Обогнули последний нос и вошли в Кольский залив.
