В середину Листопада, когда кусты начинают опускаться под первый снег, отряд из сотни бека Шамата преодолел за неделю путь почти до ста двадцати верст к своему горному селению Кумерге. Но стремительное изменение погоды — пронзительные дожди на второй день пути — замедлило их поход, делая каждый шаг утомительно трудным....
– Добре, – выдохнул Умной, – а то надоело уж сидеть среди головешек, все гарью пропахли.
– Как будем действовать? – спросил Коваль.
– Зови Первушу, быстро все обсудим. Нам треба еще дождаться, как полусотня аркудов пойдет на стан.
– Я за Первушей!
– А я посмотрю, что делается в стане бека.
Тот же знак заметили и дозорные передового дозора аркудов.
Иван Бредник велел товарищу, Перекуну:
– Мирон, повтори знак для наших в лесу.
– Угу.
Наконец знак дошел и до стана аркудов.
Вождь племени тут же объявил сбор полусотне и десятку на елани недалеко от сторожевого поста.
Мужики начали собираться, когда мимо них с перелаза полетел к стану гонец бележей. Об этом доложили вождю Кузьме Ерге. Десятник Егор Крынь, оказавшийся рядом, спросил:
– Чего это басурманин, как ветер, понесся к стану Шамата?
– А кто его знает, Егор. Твой десяток к выходу готов?
– Готов.
– Дожидаемся, пока гонец отойдет подальше, и по моему сигналу в линию пойдем на вражеский стан.
– Интересно, сын Дедила, что с отрядом в три десятка сидит на пожарище селения Рубино, получил знак?
– Он узнал о нем быстрее нас.
Ерга вышел на елань, вскочил на коня:
– Аркуды, мужики, воины, разобьем логово проклятых бележей. Десятники, в линию за мной, вперед!
Он развернул коня и повел его в центре строя. За ним двинулся его десяток, по обе руки – остальные.
За западной стороной их ждали Вавула, Коваль и Первуша, они уже приняли план действий.
Глава девятая
Рухнувший на головы мост стал не только полной неожиданностью для бележей, но и прибил своей махиной пятерых ратников.
Месир резко осадил коня. Он не понимал, что происходит, но звериным чутьем чувствовал – впереди засада. Однако его менее опытный соплеменник, бай Гамиз, завидев открытый вход в крепость, заорал дурным голосом:
– Воины, вперед! Рубите проклятых полян!
Месир не успел остановить его, и сотни – кто из-за вала, кто с берега, кто с поля – ломанулись в узкое пространство ворот.
Бележам отойти бы.
