В середину Листопада, когда кусты начинают опускаться под первый снег, отряд из сотни бека Шамата преодолел за неделю путь почти до ста двадцати верст к своему горному селению Кумерге. Но стремительное изменение погоды — пронзительные дожди на второй день пути — замедлило их поход, делая каждый шаг утомительно трудным....
– На пути нам наверняка будут попадаться селения полян. Понятно, что мы разорим их, а это значит у нас появятся невольники и добро, увеличится обоз. Как бы не притащить к истоку Дона обоз, который будет больше самого войска.
Шамат посмотрел на бая:
– А я разве сказал, что мы станем разорять селения полян?
Тот немного растерялся. Заявленное беком не укладывалось в голове. Как это не разорять селения полян, если орда в походе?
– Что ты так смотришь, Долет? Я спросил тебя, отвечай.
– Нет, бек, не говорил, но… разве можно проходить мимо добычи, которую так легко взять? Воины нас не поймут, если мы запретим им трогать добычу.
Шамат повысил голос:
– А вот в сотнях, Долет, требуется держать такую дисциплину, чтобы никто даже помыслить не мог о самовольстве. И еще я не сказал ничего про ясырь по пути к крепости, скажу о том сейчас. При подходе к крепости селения обходим, не трогаем. Взяв и разбив Вольное, а значит, уже заполучив хороший ясырь, мы пойдем двумя путями до переправы через Донец.
Каир покачал головой:
– Это наверняка не понравится хазарскому кагану и его шаду. Опустошив множество селений полян, мы лишим хазар ясыря.
Шамат посмотрел на своего верного бая:
– Ты напрасно заботишься о хазарах. Мы опустошим только малую часть земель, с которых они берут дань, это будет незаметно. А за то, что разорим крепость, каган нас еще и наградит.
Шамата несло.
Баи начали ухмыляться, но против не выступили. Пусть хоть сотая часть из задуманного сбудется, и то хорошо.
Этой громкой речью и закончился совет.
