Старший брат Андрей внезапно становится злым хозяином волчьей стаи. Усталая и непонимающая девушка вынуждена помогать ему в шале, где царит хаос и непрекращающийся шум ветра. Вместе им предстоит не только учиться контролировать сильные звери, но и бороться против собственных страхов и желаний....
— Она всё ещё в твоей стае… — пробормотала я, на секунду представив себе нашу встречу с Кармелой: испанка, которая знает как быть женщиной, которая может удовлетворить мужчину на все 100 процентов. Которая так же знает, что я не могу.
— Ты научишься, — шипит невероятно довольный Баев. — Я научу.
— Это не изменит того, что было…Кармела. Она…
— Эта сучка заслуживает смерти за то, что сделала. Но самки у нас очень ценны, и я нашёл ей лучшее применение.
Кирилл улыбнулся настолько кровожадно, что я, опешив, замерла на своём месте.
— Только не плети, — вспомнив наказание, практикующееся в клане, пробормотала я. Насколько бы не была виновата Кармела, она не заслуживала такой ужасной боли.
— Всё ещё слишком мягкая, — провёл когтем оборотня по моему лицу Баев. — Надо учить….
Его волк, довольно урчал.
— Научить, показать. Воспитать свою самку.
Я привыкла к тому, что меня называли Альфа — самкой, тем самым обозначая разницу между Альфой — главой клана и собственно мной, Альфой — девочкой, у которой просто есть какая — то там редкая сила.
— Что? — вскинулся Кирилл, почувствовав моё отдаление.
— Не называй меня, пожалуйста, так.
— Как? — рыкнул Баев.
— Самка. — повторила я, подумав в этот момент, чтобы ответила Элизабет Беннет, если бы её так назвал мистер Дарси.
— Не строй из себя ту, кем ты не являешься, — рыкнул Баев, потянув ко мне свои руки, которые теперь не ласкали — больно мяли моё тело.
— …как Одинокая Луна — пропела я сточку из любимой песни брата, не обращая внимание на плескающееся бешенство в глазах Баева. А потом спросила то, что мучило меня всё это время — А что, если я была бы просто человеком?
Я не поняла — почувствовала — как Баев моментально закрылся, выстроив непроницаемый барьер.
— Но ты не человек, — рыкнул он, возвращаясь на своё сидение и приводя моё в вертикальное состояние.
— А если я не привыкну? — спросила я, не желая оставлять этот мучающий меня вопрос на потом. — Я ведь родилась человеком, воспитывалась человеком… Что, если мне нравится быть человеком?
— Но ты не человек. — не глядя на меня — глядя на дорогу, процедил Баев. — Ты только что бегала по лесу в виде волчицы, женщина!
— Мне надо знать, — гнула я свою линию.
