В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
Почему Бетти говорит о лекарях? Наверное, по той же причине, по которой она вместо врачей упоминала целителей.
— Доброе утро, Бетти, — улыбаюсь я с внутренней злостью отмечая, что сегодня помощи брата в спуске с верхних ступенек ей совершенно не требуется, сама справляется, и я без стеснения указываю Бетти на её ошибку. — Оу, может быть в отличии от купеческих в благородных домах не принято здороваться?
Гарет, игнорирует сестру и увлекает меня по парадной лестнице вверх, мы поднимаемся на второй этаж.
— Когда-то здесь располагался целый ансамбль строений, но до наших дней мало, что сохранилось.
Я узнаю жилой коридор, в который хочет свернуть Гарет.
Я уже догадалась, что обжиты лишь некоторые помещения, но мне будет полезно осмотреть всё от чердака до подвалов.
— А в той стороне что? -спрашиваю я.
— Пыль веков, тлен, — пожимает плечами Гарет. — Комнаты оставались закрытыми несколько сотен лет, и я не преувеличиваю.
Оглянувшись, я понимаю, что Гарет проигнорировал не только сестру, но и мой вопрос.
Кстати, раз он остро нуждается в деньгах — настолько остро, что питается корнеплодами и рыбой, которую тётушке Хлое посчастливилось выудить — почему он не продаст мебель? Меблировкой той же гостиной в моей опочивальне можно легко пожертвовать.
Диван в узкое зеркало не пролезет?
А если поискать книги, картины, вазы? Любой мелкий антиквариат?
— Простите, Гарет, но… вы действительно ни разу не заходили в закрытые помещения?
— Нет.
— Если комнаты закрыты несколько веков, то вы не можете знать наверняка, что в них оставили ваши предки. Я не имею в виду сундучок с золотом, хотя шкатулка с драгоценностями могла бы быть очень полезна, я говорю о предметах искусства, которые можно продать.
— Продать наследие предков?!
Он дурак?
Продать плохо, а смотреть как всё рушится ему нормально?
— Нет, помереть с голоду, но все вазы положить в гроб.
Гарет опускает голову и тихо выдыхает:
— Распоряжайтесь.
Я была слишком груба?
Пока я пытаюсь понять, почему на здравое предложение он отреагировал острым неприятием, мы входим в его Опочивальню.
Рано утром, когда Гарета не было, я успела побывать в его спальне, не задерживаясь пройти личную комнату и осмотреться в кабинете. Гостиную же я видела лишь мельком, и сейчас я с удивлением обнаруживаю, что вся мебель скрыта пропылёнными, некогда белыми, а теперь тёмно-серыми чехлами.
