В глубинах Балийского моря исчезает тело Игоря Лесницкого. Диана не вернулась к нему на остров Гобанга. Вода уносила последнее доказательство их любви, растворяясь в бесконечном синем. На поверхности моря расплывалась белая вспышка, а затем исчезала без следа. Остров Гобанга становится местом не только раздумий о браке и судьбе, но и тайнами морского дна....
Покраснев до ушей, Ормонд сделал единственное, на что был способен: прикрыл стыд ладонями и потерянно просипел:
– Простите, госпожа, сам не знаю, как это случилось…
– Ты еще не понял, Ормонд? – Риналия склонилась к нему и заглянула в глаза, ища там что-то, известное лишь ей одной.
– Чего… не понял?
– Ты здоров. Абсолютно здоров.
Она продолжала жадно ловить его взгляд. Ждала, что он скажет. Потому что сама не сказала ему всего. И не скажет уже никогда, что изменила не только тело, удалила не только шрамы.
А Ормонд не мог найти слов.
– Я выйду, – Риналия первой нарушила тишину. – За печкой стоит лохань с горячей водой, можешь помыться. Заодно и налюбуешься на себя. Только не геройствуй сильно, а то опять сляжешь.
Когда за ней захлопнулась дверь, Ормонд наконец осознал, где находится. Это был домик Рушки.
Откинув простынь, он спустил ноги на пол. Встал, привычно ожидая, что больное колено сейчас подведет, и больная нога подломится. Но нет, обе ноги крепко стояли. Не было и намека на боль.
Все еще не веря в случившееся, он направился в сторону печки. По пути на глаза попалось зеркало. То самое, которое Риналия держала перед ним. Взяв его в руки, Ормонд снова вгляделся в свое лицо.
Видеть себя без шрамов и с обоими глазами было непривычно.
В голове всплыла отвлеченная мысль: “Интересно, как к этому отнесется Диана?”
Всплыла – и пропала, не оставив после себя ни прежней щемящей нежности, ни саднящей боли. Лишь небольшое недоумение – кто такая Диана?
Вернув зеркало обратно на стол, Ормонд отправился мыться.
…Риналия стояла за дверью домика, навалившись на нее спиной. Ее ноги дрожали, угрожая вот-вот подогнуться. На висках выступил пот. Магичка чутко вслушивалась в каждый звук, доносящийся из окна, а сердце грохотало так, что, казалось, этот грохот слышно даже в Лабард-и-Наре.
За то время, что Ормонд пролежал в глубоком беспамятстве, она, по сути, совершила преступление. Вмешалась в его память и изменила в ней кое-что. Да только судить ее некому.
Зато теперь он не будет мучиться от неразделенной любви к чужой женщине. Он забудет Диану. А она, Риналия, проследит, чтобы место в его сердце не осталось пустым…"
"Глава 41"
"В то утро колокол на донжоне разбудил не только Джерарда и Диану.
