В далеком и загадочном месте юго-западной Ирана, где время выглядит совсем по-другому — глядишь и к 704 году до Р.Х., Макс Гончаров не понимает ни своих местонахождения, ни причин своего присутствия. Как будто бы его тело перенесло сюда в каком-то невиданном путешествии. Здесь он оказывается среди людей и событий, которые заставляют задуматься о смысле жизни и месте каждого из нас на свете....
Макс хотел было научить их мыть руки перед едой, но понимания не встретил, и свернул просветительскую деятельность, отложив до лучших времен.
Однажды, где-то в районе Ниппура, Ахемен пришел к эну Хутрану, и сказал:
— Продай мне своего раба.
— Раб не продается.
— А если бы продавался, то какую цену ты за него попросил бы?
Жрец задумался.
— Талант серебра.
Удивленный гул был ему ответом. Тридцать килограммов серебра- это цена табуна отборных коней, или крепкого доходного имения.
— Я услышал тебя жрец, а эти люди, — Ахемен показал вокруг, — были свидетелями.
Эну Хутран стоял, хватая воздух, как вытащенная на берег рыба.
Он повернулся к Максу и в ярости зашипел:
— Что это сейчас было, сволочь?
Тот уткнул глаза в землю.
— Я не знаю, господин.
— Не ври мне. Я чувствую твою ложь. Что ты задумал, раб?
— Я и правда не знаю, гос… В его спину врезался посох. Потом еще и еще раз. Разъяренный жрец продолжал дубасить его, входя в раж.
— Ты точно что-то задумал, иначе валялся бы сейчас в ногах и молил о прощении. Кто ты, раб? Откуда? Кто твои родители?
— Я из земель с севера.
— Что ж, это многое объясняет. Но ты все равно раб и принадлежишь храму. В моей власти избить тебя, сделать евнухом, отрезать уши или вообще казнить. Помни об этом.
— Да, господин.
И разозленный жрец размашистым шагом пошел прочь, чтобы унять накопившееся бешенство. Он даже представить себе не мог, что скажет эну Нибиру, если он потеряет обученного раба, а вместо него привезет серебро, которого в храме было и так полно.
