В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
– Нет… мне все нравится, – еле слышным шепотом ответила Тина.
Она не знала, кто из них первым перешел тонкую грань, но уже в следующую секунду обнимала его за шею и робко целовала. Ощущение холодной стали на губах и языке что-то сломило в ней, уничтожило и сожгло дотла, обратив в пепел, из которого она возродилась словно феникс.
Сильнейший воин Ардена стоял перед ней на коленях, нежно поглаживал лицо и шею и целовал так неловко, трепетно, нежно, словно она была фарфоровой куколкой, которую он боялся разбить любым неосторожным движением.
Странное тянущее чувство внизу живота.
Она отчетливо понимала, что не хочет выпускать Закарию из объятий. Хочет его всего… без остатка.
Тина скользнула руками с его затылка к шее, провела по груди и нащупала заветные пуговки на простой черной рубашке.
Тина отстранилась и, тяжело дыша, посмотрела на него. На его щеках играл лихорадочный румянец, глаза блестели, а губы нервно подрагивали. Она опустила взгляд на рельефную грудь и крепкий торс. Слегка загорелая кожа была покрыта черными узорами.
– Тина… – нежно прошептал Закария и снова поцеловал ее.
Ощущение тепла его кожи под ладонями сводило ее с ума. Закария осторожно ласкал ее щеки, с особым трепетом касаясь шрама, трогал шею и очерчивал пальцами выпирающие ключицы.
Тина не могла противиться неведомой силе, которая тянула ее к адепту. Желание вдыхать ароматы дождя и крыжовника, чувствовать его руки на своей талии, груди и бедрах, ощущать вкус его мраморной кожи оказалось сильнее всех барьеров в голове, всех чопорных традиций Севера и страха перед близостью с мужчинами после изуверств Герольда.
