В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Блины с икрой были заказаны банкетным столом, но за ним отмечалась шумная годовщина свадьбы и вряд ли Броницкий мог иметь к ней отношение.
Теперь Виктор ехал на похороны Броницкого. Можно было особенно не спешить — тело подвезут к дому только в одиннадцать. Он приедет минут за двадцать до этого, занесет вдове купленный букет траурно белых калл и заодно осмотрится: кто прибыл на похороны. Больше всего Виктора интересовали встречи с сыном и Максимом Ивиным, От них он надеялся узнать что-нибудь новое о последнем отрезке жизни президентского консультанта по вопросам обороны.
"Сейчас, застряв в небольшой пробке перед поворотом на Печерск, Виктор снова вспомнил тот разговор.
Если б они считали его спецом, то тоже, наверное, перекупили бы.
Перед очередным светофором Виктор отбросил все эти занудливые вопросы-мысли, ответить на которые он не мог. Задумался о предстоящем дне.
Настроился на похороны. Это оказалось так легко! Только представил себе красивый гроб с бронзовыми ручками, сразу вспомнил похороны Влада Листьева И стало в меру грустно.
Остановил машину не перед парадным, как раньше, а в конце дома у выезда со двора. Взял с заднего сиденья букет белых цветов.
Дверь открыла Броницкая. В глазах — слезы, словно только что узнала о смерти мужа.
