В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Такой он увидел меня впервые? Наивной дурочкой? Фальшивкой с головы до ног?
— Только о твоей биографии, — отвечает, постукивая по рулю пальцами.
— И зачем? — говорю неожиданно хрипло. — В моей биографии ничего интересного.
Не знаю, как много знает он, но некоторые моменты из своей чертовой биографии я предпочла бы оставить при себе. Например уровень своего образования!
— Она не хуже, чем у многих, — бормочет, глядя вдаль и потирая свой подбородок.
— Так зачем? — выпаливаю, впиваясь глазами в его невозмутимый профиль.
Послав мне тяжелый взгляд исподлобья, не торопится с ответом.
Зачем он пришел, если прекрасно знает, что я ему не чета. Ни ему, ни его “невесте”, ни хоть одному человеку из его окружения?
— Чего тебе от меня надо?! — не выдержав, повышаю голос. — Хочешь потрахаться?!
— У меня нет проблем со слухом, — осаживает меня, будто я какой-то ребенок!
— Знаешь что, — рычу, хватаясь за ручку двери. — Я тоже хочу потрахаться! Моя соседка будет дома примерно через час, так что, будь добр, шевелись!
Его глаза превращаются в щелки, но я выскакиваю из машины раньше, чем его красивый рот успевает сказать хоть слово и, несясь к двери подъезда, с замиранием сердца слышу, как за моей спиной срабатывает сигнализация “мерседеса”.
Открыв дверь и закрыв глаза, жду, когда уверенные шаги за спиной окажутся достаточно близко, а потом ныряю в подъезд.
Смена этажей на маленьком табло лифта действует на меня, как обратный отсчет.
Вперив взгляд в мелькающие цифры, кожей чувствую молчаливое присутствие у себя за спиной.
Но он там, черт возьми!
Злой, раздраженный или какой угодно, он молча заходит в лифт вслед за мной.
Кабина кажется мне спичечной коробкой, из которой выкачали кислород, когда, нажав на кнопку шестого этажа, смотрю в его лицо.
Проводив взглядом мои пальцы, переводит его на меня.
Кажется, он планирует высверлить им дыру у меня на лбу, но чтобы он не делал, я могу думать лишь о том, что не шутила и не врала.
Если он может брать от меня все, что ему захочется, почему я не могу сделать также?
На этот вопрос есть проклятая куча ответов, но ни один из них сейчас не имеет для меня значения, потому что, пока лифт двигает вверх, я тону. Тону в сверлящем, обещающем мне проблемы взгляде.
