В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Мой пульс превращается в бешеную кривую, потому что Роман Гец… со свойственными ему толком и чертовыми расстановками, не говоря ни единого слова, только что… принял мое необдуманное, безрассудное, наглое, совершенно безмозглое предложение. И хищный блеск в его глазах пугает меня до чертиков, потому что бежать мне теперь некуда!
Это не в первый раз. Не в первый раз он будет касаться меня, но те два шага, которые мой гость делает, сокращая расстояние между нами, кажутся вечностью. Так я тосковала по его рукам, хоть и запрещала себе это!
Опустив на меня глаза, оставляет между нами не больше миллиметра.
Я бы не отвела глаз, даже если бы в окно залетела молния. Потому что он не дает и потому что я научилась выдерживать любой его взгляд так же, как когда-то научилась говорить ему “нет”.
Подушечки моих пальцев покалывает от желания дотронуться. До его лица, до его кожи. Просто протянуть ладонь, и сделать это.
— Ты была с кем-то после меня?
Выдохнув застрявший в легких воздух, сжимаю зудящие пальцы в кулаки. Пока его глаза пытают меня, мешая думать и решать, хочу ли давать ответ на этот вопрос. Он просто ждет, и если он думает, что прямо здесь и сейчас я не смогу ему соврать или снова уйти от ответа, то он… прав. Врать, когда все твое тело горит огнем, чертовски сложно. Еще сложнее врать, когда каждая твоя эмоция, как на ладони.
Несмотря на то, что мне хочется уколоть его хоть чем-то, понимаю, что не выйдет.
— У тебя с этим проблемы? — интересуюсь в ответ.
Оторвав глаза от моего лица, бродит ими по комнате. Вернувшись назад, снова смотрит на меня, сообщая:
— У меня нет контрацептивов.
Смысл этих слов просачивается в меня не сразу.
Собирая его, как пазлы, хмурюсь, а потом округляю глаза. Открыв и закрыв рот, смотрю на этого мужчину в полном, черт возьми, ступоре!
— Зачем ты приехал? — требую, прикладывая руку к дымящемуся лбу.
Если у него нет этих проклятых «контрацептивов», зачем он, мать его, возник? Если он не планировал… не планировал заниматься сексом, тогда зачем он приехал? Я хочу, мне вдруг становится необходимо это знать!
Сделав длинный выдох, бросает:
— Заблудился?
— Очень смешно, — злюсь я.
Мы уже выяснили, что для этого он слишком умный и занятой.
