Василиса, теперь Томпсон, явно неожиданно увидев знакомую после долгих лет разлуки, испытала неловкость и смешение чувств. Но когда я вцепилась в нее с объятиями, решив воспользоваться случаем для дружеского потасовки, она оказалась готова к этому с улыбкой, несмотря на свою явную робость. Иллюзия дара здесь кроется не только в новых отношениях между подругами, но и в их стремлении сохранить прежние моменты безусловной дружбы независимо от перемен....
Расположена она неподалёку от замка, быстро съезжу и вернусь — лорд и заметить не успеет. Да и вряд ли он отвлечется от писанины раньше вечера: сначала повара, потом закупщики, потом рестораны… еще и на завтра останется.
Бешеный неожиданной прогулке обрадовался. Последнее время он чаще гулял в леваде, чем под седлом. То хозяин укатил в столицу, потом, видите ли, ногами ходить начал. Конь был явно рад возможности размяться, я его едва сдерживала. Носиться галопом по буеракам и припорошенному хвоей коварному подлеску, полному торчащих корней и обломанных пней, опасно не столько для всадника, сколько для лошади.
Хотя уровень местной медицины мне проверять еще не доводилось. Может, и не все так плохо, но зачем рисковать лишний раз?
Поляна встретила меня вечерним полумраком и приветливым перемигиванием светлячков. То есть это мне показалось, что приветливым. С таким же успехом оно могло быть раздраженным. Но то, что они при моем появлении оживились и засияли ярче, — факт.
— Ну привет, — я привязала коня к низко висящей ветке и пересекла невидимый барьер, отделявший поляну от остального леса. — Как вы тут без нас?
Я вытянула руки, на них сразу слетелись толпой разноцветные бабочки, превратив рукава в произведения искусства.
Последнее время мне казалось, что я периодически вижу серебристо-многоцветное мельтешение и в замке, и в тени вековых деревьев, когда заходила слишком глубоко в бор.
— Погуляем? — усмехнулась я, разворачиваясь и переступая невидимый порог поляны обратно, в сумрачные недра густого леса.
Если бы я не смотрела внимательно, показалось бы, что фейри просто испарились. Но я примерно представляла, чего ждать, поэтому видела, как постепенно, будто стираемые невидимым ластиком, скрывались полупрозрачные крылышки. Словно поляну от остального мира отделяла некая завеса, и за ее пределами на фейри накладывался полог невидимости.
Значит, эти крылатые паразиты мне не мерещились! Они и правда летают по всему острову! Да что там острову, получается, по всему миру…
Вот жрецы удивятся и обрадуются. Они-то пропаганду развели, что и Богини спят, и все их подручные. А тут такой пердимонокль. Неувязочка выходит.
— А видимыми стать слабо? — без особой надежды пробормотала я. В ответ на плечах что-то неуловимое моргнуло десятком искорок и снова пропало.
