В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
И как вы собираетесь перепрыгнуть из него прямо в коммунизм, товарищ Красин?
– Мы не собираемся никуда перепрыгивать, – упрямо наклонив голову, пробурчал инженер, – с чего вы взяли?
– Да из вашей газеты и взял, – пожал плечами император, отхлёбывая из стакана. – Вот, полюбопытствуйте – прямо в первых строках “Искры” чёрным по белому: “Ближайшей целью рабочей партии должно быть ниспровержение самодержавия и завоевание политической свободы”, – император отставил чай и упёрся взглядом в газету, – и вот здесь… и вот опять… “И подымется мускулистая рука миллионов рабочего люда, и ярмо деспотизма, ограждённое солдатскими штыками, разлетится впрах!” Вся газета посвящена преобразованию надстройки.
– Вот освободимся от старых оков и начнём. Или Вы считаете, что без самодержавия и его адептов при строительстве нового базиса не обойтись? – язвительно спросил Красин, сам удивляясь собственному нахальству.
– Не говорите чепухи, Леонид Борисович, – махнул рукой император с удивительным образом материализовавшейся в ней трубкой. – Любое кладбище полно тех, кто думал, что миру без них не обойтись. Всё, имеющее начало, имеет и конец, в том числе и самодержавие. Но мы же сейчас не про ваше или моё субъективное отношение к нему, не так ли? Мы говорим про объективные условия прогресса, делающие его необратимым, как восход Солнца."
"Слова, произносимые абсолютно серьёзным тоном, сопровождались смеющимся взглядом, от которого Красин ещё больше сатанел и терял остатки самообладания.
– Для начала было бы достаточно парламентаризма французского или американского образца, – стараясь взять себя в руки и сжав стакан так, что побелели костяшки пальцев, отчеканил Красин.
– Достаточно для чего? – перебил его император. – Для кратного промышленного роста? Для создания новых производственных отношений? Для кардинального изменения парадигмы существования деревни? Или, может, французский и американский парламентаризм ставит надёжный заслон кумовству и мздоимству? Вы, товарищ Красин, как будто не слышите, что я вам говорю.
– Вы хотите сказать, что у нас ничего не получится, кроме смены династии? – фыркнул Красин.
