В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
– Думаете, что в результате всех наших усилий Романовых сменят Плехановы или Ульяновы, и им также будут петь “Боже, царя храни”, и на этом всё закончится? Мы мечтаем совершенно о другом…
– Вы можете мечтать о чём угодно, – как строгий учитель, припечатал император, – но мечтательность – это проявление идеализма, который, опять же, противоречит марксистской теории, базирующейся на принципах материализма. Вместо “Боже, царя храни” вы можете петь “Интернационал” и называть первое лицо не монархом, а председателем или секретарём, но суть его самодержавной власти от этого не изменится, и опираться она будет на насилие, сиречь на штыки, как бы революционно они ни назывались…
– У нас другие намерения…
– Есть логика намерений и логика обстоятельств, и логика обстоятельств всегда сильнее логики намерений, товарищ Красин! Французские революционеры – якобинцы и санкюлоты, Робеспьер и Дантон тоже не имели намерения мостить своими телами дорогу на трон Наполеону Бонапарту, однако произошло именно это, что было насквозь объективно и закономерно…
– Революция высвободит огромную энергию живого творчества масс и позволит воспитать человека нового типа, которому будут чужды насилие и культ личности… – упрямо насупившись, бубнил инженер, в душе кляня себя за очевидную слабость позиции.
– Ещё раз: базис первичен, надстройка вторична, Леонид Борисович, или вы не марксист, – остановившись прямо напротив Красина, отрезал император.
– А что вы предлагаете? – запальчиво воскликнул Красин.
– Вы несправедливы, товарищ Красин, – уже направляясь к столу, вдруг мягко, по-кошачьи развернулся к инженеру император. – Вы держите в руках как раз план конкретных действий. Я предлагаю не подменять теорию Маркса революционными фантазиями и вместо этого заняться главным – начать менять базис. Действительно революционной работы неподъёмно много.
