В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
5 августа 1924 года секретарь ВЦИК Енукидзе молча вошёл в кабинет “племянника” и молча положил на стол справку о расходовании средств на отдых ""особо ответственных товарищей"".
Из документа с грифом ""Совершенно секретно. Лично"" и примечанием ""Без номера и без копии"" следовало, что в предыдущем 1923 году на отдых и лечение главы Коминтерна и ленинградской парторганизации Григория Зиновьева было потрачено 10 990 рублей, председателя Реввоенсовета Льва Троцкого 12930 рублей.
""Червонный"" нэповский рубль в 1924 году равнялся 2,2 тогдашним или примерно 33 современным долларам.
""Это не полные сведения, – добавил, вздохнув, Енукидзе. – Кроме того, деньги выдаются и Рыковым (главой правительства СССР) из сумм СНК (Совета Народных Комиссаров)"".
Помимо кавказских и крымских курортов, вожди регулярно отдыхали за границей, особенно в дружественной веймарской Германии и Латвии. В 1924 году Рыков получил на эти цели три тысячи (примерно 45 тысяч современных – С.
В 1922 году зампред Высшего Совета народного хозяйства Ивар Смилга израсходовал во время лечения за границей около двух тысяч золотых рублей, на которые не смог предоставить подтверждающих документов.
– Что будем делать? – осторожно спросил дядя Авель, испытывающе глядя на “племянника”.
Сталин тяжело вздохнул и отвернулся.
Минуту посидели молча.
– Ты понимаешь, что происходит, – нарушил тишину Енукидзе, – об этом надо говорить, ставить вопрос на пленуме и в ЦК.
Сталин невидящим взглядом посмотрел на “дядю Авеля” и криво усмехнулся:"
"– Об этом не надо говорить, – зло выругался он по-грузински и кинул докладную в ящик стола, – за это надо карать! Только кому это делать, если даже ГПУ…
ГПУ – бывшее ЧК – зажигало в это же время со всем рабоче-крестьянским энтузиазмом и чисто русским размахом.
