В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
– Аркадий Францевич, вы уж простите… у меня было достаточно времени поразмышлять… Последний месяц события вокруг государя разворачиваются так стремительно и принимают настолько ожесточенные формы, что боюсь, версий вам придется отрабатывать еще много и все они будут на удивление продуктивными…
Глава 13. Товарищ Царь
– Ну, и зачем Вам это всё надо? – спросил Красин, когда пауза стала совсем уж неприличной, а пейзаж за окном полностью утонул в вечерних сумерках.
– Хочу надеяться, что для того же, для чего и вам, – глухо ответил император, делая шаг от окна, – хочу спасти Отечество от неминуемого превращения в колонию для сильных и зубастых соседей… Кстати, хозяин этого заведения заваривает изумительный колониальный индийский чай.
– Я считаю, что без революции страна обречена, – отчеканил Красин, с вызовом глядя на царя, колдующего у самовара.
– Я тоже так считаю, – спокойно и как-то буднично пожал плечами император, наполняя стакан напитком цвета спелой вишни.
– Революция – это смена правящего режима, слом старой, реакционной государственной машины и переход к истинно народному самоуправлению, – произнёс инженер голосом человека, поднимающегося на эшафот.
Император, взяв в руки дымящийся стакан, подошёл к революционеру и заглянул ему в глаза, как показалось Красину, с какой-то грустью и жалостью…
– Да-да, конечно, и это тоже, – кивая в такт словам, подтвердил монарх.
– Итак, – продолжил император, возвращаясь к самовару и наполняя второй стакан, – вы считаете, что революция – это, в первую очередь, свержение самодержавия, забывая, что это только политическая надстройка, которая диктуется существующим базисом, то есть, уровнем развития отечественных производительных сил – отсталых, примитивно-кустарных, с катастрофически низкой энерговооружённостью и производительностью труда, с базисом, застрявшим в феодализме.
