В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
Император улыбнулся, налил воды из графина и, заботливо протянув министру, продолжил, слушая, как стучат о стекло зубы Сергея Юльевича.
– За всё время реформ Россия уплатила процентов и срочных погашений по государственным и частнопромышленным бумагам 4,4 млрд рублей. Если к этому добавить расходы русских за границей – 1,37 млрд рублей, то окажется, что Россия за период с 1882 до 1900 год перевела на Запад без малого 6 миллиардов рублей, и не абы в чём, а в золоте! А сколько получила в обмен инвестиций? Аж 788 млн рублей – 590 в акции и 198 – в облигации! Вам не кажется, что такой обмен сложно назвать равноценным? Таким образом, – вздохнул император, доставая последний листок с цифрами, – за неполные 10 лет экономика России потеряла пять миллиардов двести двенадцать миллионов золотых рублей – больше, чем Франция заплатила Германии репараций за поражение в войне 1870 года и на которые Германия с успехом провела у себя индустриализацию… Вы не хотите никак прокомментировать баланс этих цифр, господин министр, а заодно назвать основных выгодополучателей, которые так прибыльно инвестируют в нас наши же деньги?
Витте почувствовал, как стены кабинета теряют свои чёткие очертания и расплываются.
– Сергей Юльевич, – откуда-то издалека донёсся голос самодержца, и этот голос был отчётливо ироничен.
«Чёрт, да он издевается! – птицей в клетке метались в голове Витте сумбурные мысли, – надо собраться! Собраться и дать отпор! Не молчать! Только не молчать! Говорить всё, что угодно, лишь бы отвлечь… Хотя нет, отвлечь не удастся… А, может быть, тогда упасть без чувств и сослаться на качку?»
– Сергей Юльевич, господин министр, – прозвучало ещё раз уже в непосредственной близости.
"– Я не давал команды падать без чувств, господин министр, – сухим глухим голосом продолжил император, – я скажу, когда это надо будет делать, когда это будет правильно и даже необходимо, а пока не соблаговолите ли прояснить, чья была идея – приравнять долг в серебре к эквиваленту в золоте, да ещё по такому курсу, что наши обязательства увеличились сразу на 50 %?
Сердце Витте ухнуло в преисподнюю.
