В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
– Досмотровая группа случайно не обнаружила где-либо морской формы? – задал император следующий вопрос, не отрывая глаз от великих князей, бледнеющих всё больше и больше. И, не дожидаясь ответа, махнул рукой. – Хотя и без этого всё ясно. Вы, Иван Дмитриевич, перехватили террориста, который уже собирался проникнуть в кабинет, воспользовавшись тем, что караул не знает в лицо всех гостей. Каким оружием он попытался бы воспользоваться, сейчас неизвестно, но нужно постараться найти чай, который он нес.
Лица подданных российского самодержца удовольствия не выражали. Палитра чувств отражала середину между ужасом и недоумением.
– Надеюсь, мне не надо никому объяснять, – опять взял в свои руки инициативу император, – что всё, произошедшее здесь, ни в коем случае не подлежит огласке?
Тишину после этих слов императора прервал аккуратный стук в дверь. В кабинет проник уже знакомый адъютант великого князя Николая Михайловича и, стараясь не дышать, шепнул несколько слов на ухо своему командиру.
– Ну что там ещё? – раздражённо бросил император.
Генерал поправил ставшим вдруг тесным воротник мундира, кашлянул и просипел внезапно просевшим голосом:
– Не уберегли… поздно…
– Что не уберегли? Почему поздно?
– Чай в стакане… вестовой… тело только что обнаружили…
* * *"
"Императорский поезд уходил с вокзала Тифлиса тихо и без лишней помпы, под покровом стремительно спустившейся на город зимней темноты.
