Весной 1801 года двадцать два тысячи казаков отправляются в дерзкий поход к Индии по велению императора. Когда приказ об отступлении уже близок, появляется загадочный человек, который меняет ход истории. Смогут ли донские казаки достичь Индийского океана и исполнить свою мечту?
Раздел Chitat.online для книги «Индийский поход. Хорунжий» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Весной 1801 года двадцать два тысячи казаков отправляются в дерзкий поход к Индии по велению императора. Когда приказ об отступлении уже близок, появляется загадочный человек, который меняет ход истории. Смогут ли донские казаки достичь Индийского океана и исполнить свою мечту?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Алексей Вязовский Альтернативная история подборки серии
Весной 1801 года двадцать два тысячи казаков отправляются в дерзкий поход к Индии по велению императора. Когда приказ об отступлении уже близок, появляется загадочный человек, который меняет ход истории. Смогут ли донские казаки достичь Индийского океана и исполнить свою мечту?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Хорошо хоть не фон и имечко русское — Антон Петрович.
— У вас от какой даты производство в чин? — наседал на меня обер-офицер, лишь недавно выпущенный из Императорского сухопутного шляхетского кадетского корпуса в Петербурге. — У меня полусотня под началом. Меня сам генерал Кутузов, герой Очакова, при выпуске напутствовал.
Аргументами так и сыпал, причем, большей частью пустыми. Как мне украдкой подсказал Волков, выпускником Рерберг был не выдающихся достижений, иначе получил бы чин повыше.
Младший лейтенант, мальчик молодой… Были бы мы в советской армии, отвел бы тебя за угол казармы и хорошенько отбуцкал. Мигом сообразил бы, что здесь вам не тут. Но мы в степи, и с углами тут напряженка. А по мордасам лупят солдатушек офицеры, выясняя отношения между двумя благородными донами посредством дуэли. Так что пришлось включить соображалку и дипломатию.
Оглядел спорщика с головы до ног. Длинный зеленый мундир, галстук, напудренный парик, небольшая треуголка, горжет, узкие панталоны, высокие сапоги, офицерский шарф с серебряной кистью… Мой взгляд скользил сверху вниз и снизу вверх и не мог найти детали, за которую бы зацепиться. Настоящий павловский офицер, без малейшего, надо думать, отклонения от установленной формы. Покойный император так на ней помешался, что бывший кадет и думать не смел явиться ко мне без отглаженного бантика на косе парика. Но что-то меня в его облике цепляло, не давало покоя. Я так на него пялился, что Рерберг занервничал и принялся поправлять отложной воротник.
Сапоги!
На нем не кавалерийские сапоги!
— Господин Рерберг, почему вы прапорщик, а не корнет, как положено в кавалерии, к которой относятся казаки? Вы из пехоты?
Антон Петрович густо покраснел, как недоросль, застигнутый маменькой за разглядыванием пикантных картинок. Явно занервничал.
— Я… — он смешался, не найдя нужного ответа. Даже отступил на полшага назад.
Два седоусых унтера, маявшихся ожиданием, пока офицеры меж собой судили-рядили, сочли ретираду прапорщика достаточным основанием, чтобы мне доложиться.
— Подхорунжий Богатыршин! Привел в ваше распоряжение, вашбродь, сборную полусотню донцов.
— Урядник Гавриил Зачетов из Гребенского казачьего войска, станица Червленая. Со мной три десятка.
То, что Зачетов, суровый казак с окладистой пышной бородой, с Терека, было видно невооруженным глазом. На нем любезная моему сердцу черкеска, на узком поясе кинжал, а осанка такая горделивая, какая всегда отличала мужественных гребенцов, если верить историку Василию Александровичу Потто. Его книгу «Два века терского казачества» я зачитал до дыр.
Все понятно: Рерберг никакой не командир, а наглый узурпатор. Не люблю самозванцев, хотя сам такой (может, поэтому и не люблю?).
