Тая смотрела на закат за окном иллюминатора, пытаясь приладиться к мысли о том, что теперь ее больше нет. Таисии Анатольевны Кузнецовой уже не существовало, а Этьен постарался на славу: она стала полноправной гражданином Франции — Таис Валуа. Интересно, будет ли она лишена родного гражданства или все же останется в базах данных под своим настоящим именем?...
Полнолуние, стая, наказание Моник, и Этьен…
«А сейчас мы вернёмся домой и покажем всем, кто в доме хозяйка», — предложил внутренний голос.
Только вот дома у меня никакого не было. И хозяйкой я нигде не была."
"Перед глазами стояло торжествующее лицо Моник, и непроницаемое – Валуа. Он мысленно отгородился от меня в тот момент — явно для того, чтобы я не заглянула в его мысли.
Потому что ничего не изменилось.
Случайная любовница на празднике полнолуния была – и все другие, с которыми он получал удовольствие, тоже были… Я являлась его истинной парой, его женой по принуждению, но никогда – исключением из правил.
Умом понимая, что даже если Этьен обманывал меня с самого начала, то сейчас я была явно не в том положении, чтобы выставлять свои условия. После проигранного Совета Оборотней, мне, скорее, надо было радоваться, что он хотя бы захотел придать нашей связи вид настоящей семьи; что вместо клетки, которую он мне когда-то пообещал, я получила вполне сносное существование в качестве хозяйки замка.
Не стоит жаловаться на жизнь – пора было принять всё как есть и смириться…
Но во мне как будто что-то сломалось.
Не знаю, возможно, в этом было виновато моё звериное обличие, но я больше не могла жить как прежде, пытаясь делать лимонад из подкинутых жизнью лимонов.
В детстве я была безмолвным свидетелем того, как моя мама пыталась сохранить наше странное существование под видом семьи. Затем, живя с бабушкой и дедушкой, я, для сохранения мира уже в новой семье, не упоминала ни об отце, который стал причиной гибели моей матери, ни даже о своём дне рождении, который в семье родителей моей мамы воспринимали только как день её ухода из жизни.
Когда я выросла и стала жить одна, я тоже не обрела свободу. Я тоже «приноравливалась» к обстоятельствам: думая, что схожу с ума, очень осторожно строила свою жизнь и постоянно оглядываясь на это своё «заболевание».
Я ведь мясо сначала отказалась есть не из-за того, что мне было жалко животных, а только для того, чтобы самой стать менее кровожадной! Это сработало, как и отказ от алкоголя, от секса, от вообще любых удовольствий, которые могли «обострить» моё сумасшествие.
И теперь… морща нос от неприятного запаха, я, наконец-то, призналась самой себе, что не могу больше приспосабливаться, не могу больше терпеть; жить как надо – как от меня этого требуют другие.
«Ты ревнуешь. Надо мстить. Растерзать соперниц».
Что за бред?
Я всегда считала, что месть – гадкое чувство.
