Институт — это не просто школа для одаренных детей; оно внушает ужас и страх. Внутри происходит что-то непостижное: тенистые коридоры, бесконечные темнота под сводами, а в сердцах учеников — мысли, не похожие ни на одно человеческое состояние. Здесь каждый день становится уроком жизни, и лишь единицы выживает, чтобы навсегда покинуть эти закрытые стены....
Что толку, если мальчишка Эллис читает его мысли? К тому же он чувствовал себя ужасно вымотанным. Выжатым как лимон.
– Твои друзья… тоже? – спросил Тим.
Люк открыл было рот, чтобы сказать: точно не знаю. И вдруг обернулся, словно его окликнули. Если так, оклик прозвучал внутри его головы, потому что Тим услышал голос секундой позже:
– Люк!
По замусоренному газону, огибая обломки рухнувшего здания, бежала девочка. За ней – два мальчика и еще одна девочка.
– Люкки!
Люк подбежал к первой девочке и крепко ее обнял.
– Они все еще вырабатывают мысленную энергию, – заметил Стэкхаус равнодушным тоном человека, убивающего время за разговором. – Я их слышу. И вы тоже. Осторожнее. Эффект накапливается. Хэллас и Джеймс из-за этого превратились в Хекла и Джекл.
Тим не слушал его и не мешал детям обниматься – видит бог, они заслужили эту радостную встречу. Он приглядывал за тремя выжившими сотрудниками Института, хотя не похоже было, что они доставят ему хлопоты.
– Что мне с вами, уродами, делать? – спросил Тим, не столько обращаясь к ним, сколько думая вслух.
– Пожалуйста, не убивайте нас. – Дуг указал на обнимающихся детей.
– Не советую оправдываться, если не хотите попрощаться со своей жизнью, – сказал Тим. – Разумнее всего сейчас заткнуться. – Он посмотрел на Стэкхауса. – Автобус, похоже, нам не понадобится, поскольку вы убили почти всех детей…
– Не мы.
– Вы глухой? Я велел заткнуться.
Стэкхаус видел выражение его лица. Не героическое и не идиотское. Это было лицо человека, который готов убивать.
– Мы должны уехать, – сказал Тим, – и мне совершенно не хочется конвоировать вас троих через лес в городок, про который рассказывал Люк.
Стэкхаус как будто не слышал. Он смотрел на развалины Ближней половины и раздавленные ими остатки административного корпуса.
– И все это… – медленно проговорил он, – и все из-за одного беглого мальчишки.
Тим несильно пнул его в щиколотку.
– Слушай меня, сволочь. Как мне их отсюда вывезти?
Стэкхаус не ответил. Не ответил и человек, утверждавший, что кормил детей.
