Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
Старясь прижиматься спиной к камням, Виктор двинулся боком, чтобы в поле зрения было как можно больше окружающего пространства. Он прошел до следующей стены, снова прислушался и выглянул из-за угла. Голос иранца был впереди и где-то справа. И Буторин совершил ошибку.
Опасаясь, что интересующие его люди уйдут, что он потеряет их, надеясь, что ему удастся что-нибудь увидеть или подслушать, он поспешил. Выйдя на открытое пространство, которое он намеревался преодолеть за несколько шагов, Буторин замер. Иранец с револьвером в руке стоял впереди в дверном проеме, всего в двух десятках шагов от него.
Сунув руку под пиджак, Виктор вдруг заметил движение слева от себя. Машинально отшатнувшись назад, он едва увернулся от удара толстой палкой. От сильного удара о стену в том месте, где только что стоял Буторин, древесина разлетелась на куски. Выхватив из кобуры пистолет, оперативник вдруг остро почувствовал, что не успеет достать его. И тут резко по развалинам хлестнул звук револьверного выстрела. Толчок в правое плечо чуть выше локтя мгновенно стал разливаться огненной болью по всей руке.
Виктор сразу понял, что промахнулся. Слабость в ногах, да и во всем теле, почувствовалась мгновенно. На какой-то миг он все же успел отклонить голову в сторону, и удар обломка доски пришелся ему в шею и плечо.
Полковник Ричард Уинсли держался, как истинный британский лев. Широкоплечий, с тонкой талией – он всегда держал спину прямой, а подбородок высоко вздернутым. Хотя отчасти опуститься подбородку мешал все же высокий крахмальный воротник, который полковник надел сегодня вместо военной формы.
– Милая, – Ривз сделал приглашающий жест.
