Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
Прорыв, как и планировалось, малыми группами, расходясь за перевалом в стороны. Кое-кто нарвался на русских. Души тех теперь перед Аллахом. Но большая часть должна уйти. Их силы на Хатуламском перевале невелики, а авиацию по «зеленке», да еще по отдельным целям, применять не станут.
Один из полевых командиров Джуры, Ильяс Алиханов, ждал похвалы от босса, но услышал шипящий по-змеиному голос, задавший вопрос:
— Так кто первым открыл огонь? Мы или русские?
Ильяс данному обстоятельству не придавал никакого значения, поэтому не понял, чем вызван гнев подельника:
— Да какая разница, Джура?
Дахашев вскричал:
— Какая? Ты не ответил на вопрос.
— Ну, наши бойцы первыми открыли огонь, начав прорыв. Иначе он захлебнулся бы в самом начале.
— Так. А что я приказывал?
— Но, Джура…
— Никаких «но», шакалий выблядок! Почему не выполнил приказ?
— Как я отвечу, если ты перебиваешь меня?
Джура сбавил тон:
— Ну ладно. Ответишь позже, когда вернешься на базу, а сейчас организовать в Матли массовый беспорядок. Привлечь людей из Узунаула, позвонить в Утлы.
— Понял, Джура, понял. Сделаю все, как ты сказал.
— И оперативно. Я очень жду тебя на базе.
Отключив рацию и недоуменно посмотрев на нее, Алиханов пожал плечами, проговорив:
— И чего это взвился Джура? Операция прошла, как по маслу. Неизвестно, правда, какие потери понесли отряды у Армака и Узунаула, но наверняка не столь большие, чтобы сожалеть о них.
Получив сообщение Ильяса, Дахашев тут же вызвал на связь генерала Оболенского:
— Петр Константинович?
— Да, слушаю тебя.
— Я могу свободно говорить?
— Говори.
— Акция в Матли прошла успешно.
— Это хорошо. А в других населенных пунктах тоже порядок?
— Не совсем. Ильяс допустил оплошность, за что будет наказан.
— Что еще за оплошность?
— Да мои люди первыми открыли огонь! Но ведь этому можно, при желании, вполне найти объяснение.
— Объяснение можно найти всему, даже вашей тупости. Ладно, как ты думаешь наказать Ильяса?
— Надоел он мне.
— У тебя много преданных людей? Ильяса не трогать! До поры до времени. Все, у меня дела. Отбой.
Отключив станцию, генерал сплюнул на ковер своего кабинета, подумав: «Ну никому ничего нельзя доверить. Чернота медноголовая. Где-нибудь, что-нибудь да испортят. И все же главное дело сделано.
