Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
От остального отобьемся. Теперь окончательно решить вопрос с Москвитиным и можно отправлять груз. А потом на пенсию. В спокойную, благополучную западную страну! И идет ко всем чертям и эта война, и эта страна, превратившаяся непонятно во что».
Он вновь включил станцию:
— Лопырев? Слушай приказ!
Глава 7
Вертолеты, доставившие спецназ из района применения, ущелья Хатулам, совершили посадку на своих площадках базы отдельного мотострелкового батальона в 19.20. Весь перелет майор Москвитин угрюмо и задумчиво молчал. Ни офицеры отряда, ни даже прапорщик Захаров не пытались разговорить майора, понимая, что тот по неизвестной им пока причине явно не в себе.
— Ну, привет, что ли, Андрюша?
Москвитин спросил:
— Ты уже знаешь, что произошло в усадьбе Зараева в Матли?
Карцев кивнул:
— Знаю. И не понимаю, как такое могло случиться.
Майор взглянул на полковника:
— Не понимаешь? А между тем все ясно, а главное — гениально просто. Сработала обычная подстава!
— Что ты имеешь в виду?
Андрей сплюнул в пыль:
— А то и имею, что подставили меня, а я повелся! Но у меня не было другого выхода. Я обязан был выполнить приказ! Вот и выполнил. Тебе еще не приказали меня арестовать?
— Нет, Андрей! Об аресте речи не велось, но особисты штаба и военная прокуратура объединенной группировки уже завтра начнут расследование по факту гибели двенадцати человек в доме бывшего секретаря райкома КПСС Зараева.
Москвитин спросил:
— А за каким чертом они вообще сюда прибыли?
Полковник развел руки:"
"— Представь себе, не знаю. Как они объяснили, в целях выполнения особого и персонального задания руководителя Службы.
Андрей усмехнулся:
— От кого или чего отобьемся? От Лопырева со Столяром? Или от того, что вот здесь, — офицер ударил себя по левой стороне груди, — разрывается? От совести своей отобьемся? Нет, Игорь, это теперь навсегда останется внутри.
