В гостиной светлая мелодия подсвечников создает непринужденную атмосферу теплого уюта, где можно отдохнуть после напряженного дня. Открывая дверь в просторную гостиную, ты словно шагаешь через порог смертельной опасности прямо в мир удивительной спокойствия и уютного комфорта.
– Поставь чай и уходи, – тетушка говорила ледяным тоном, и служанка тут же засуетилась, торопливо ставя поднос и почти бегом устремляясь прочь.
И после такого у меня сложный характер?
Едва служанка скрылась из виду, Изора подхватила поднос с чайником и жестом, не терпящим возражений, повела меня вглубь дома. Мы остановились у тяжелой двери, за которой находилось самое укромное место – купальня.
Внутри царил мягкий полумрак, рассеянный свет проникал сквозь матовые витражи, окрашивая стены в приглушенные синие и лиловые оттенки. Воздух был наполнен ароматом лаванды и старых деревянных балок, пропитанных воском.
Тетушка расстелила на низком столике шелковую салфетку, разлила чай по изящным чашкам и, принеся небольшой музыкальный инструмент, неспешно устроилась на подушках.
– Сыграю моей драгоценной племяннице, – объявила она.
– Чего это ты вдруг такая ласковая? – насторожилась я, сжимая чашку в ладонях. Чай был обжигающе горячим, но приятным.
Взгляд непроизвольно упал на поднос, и я отметила, что сладкого служанка не принесла. Хмм…
Изора провела пальцами по струнам, и комната наполнилась нежной, почти гипнотической мелодией. Звуки переплетались, создавая невидимую завесу между нами и внешним миром.
– Это не позволит подслушать наш разговор с улицы, – пояснила она, а ее пальцы продолжали перебирать струны, будто сами по себе. – Поэтому говори тихо и не повышай голос.
– Хорошо, – я стиснула зубы, чувствуя, как напряжение возвращается. – Настолько все серьезно?
– Догар – профессионал. Его шпионская сеть обширна. – Ее глаза, холодные и проницательные, впились в меня. – Всегда, всегда при дворе следи за словами. Я уже говорила тебе: здесь повсюду уши.
– Кошмар… – пробормотала я.
– Тебя не должно это пугать. – Тетушка сделала паузу, и струны под ее пальцами издали жалобный, почти предостерегающий звук. – Жизнь двора построена на лжи, страхе и преданности. Здесь царит строгая иерархия.
Она отхлебнула чай, не отрывая от меня взгляда, и снова заиграла.
– К примеру, если ты станешь королевой, второй вассал сразу станет первым. По землям твоей семьи и так проходит торговый тракт, но когда королева – твоя дочь, это совершенно другой расклад.
– Отец не просил меня об этом, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу горячей волной.
– Его устраивает нынешнее положение вещей. К тому же он не считает, что ты со своим характером сможешь привлечь его величество. Красота – это еще не все.
