Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
Малоун не мог ответить на вопрос Кассиопеи о том, где находятся Стефани, Торвальдсен и Эли. Он тоже переживал за них.
— А теперь оставь меня в покое, — сказала ему Кассиопея.
В ее голосе вновь зазвучала горечь, как было в Копенгагене, и Малоун подумал, что напоминание о реальности может немного отрезвить ее.
— У нас осталось только три патрона, — сказал он.
— Ни черта подобного!
Кассиопея бросилась вперед, подняла с пола автоматы двух убитых гвардейцев и проверила магазины.
— Патронов у нас навалом. — Она протянула Малоуну один автомат и проговорила: — Спасибо, что привез меня сюда, Коттон.
Он понял, что спорить с ней бесполезно.
— Наверняка должен быть другой путь наверх, — проговорила женщина. — Я найду его."
"Малоун хотел сказать, что в таком случае он тоже идет с ней, но в этот момент его внимание привлекло движение слева. Он резко развернулся и поднял автомат.
В дверях стоял Виктор.
Малоун выпустил очередь из АК-74 и тут же укрылся в вестибюле.
Стефани слышала выстрелы, которые прозвучали где-то на первом этаже. Обеденная зала вытянулась прямоугольником с высоченными стенами, вогнутым потолком и оконными стеклами в свинцовой оправе. Главным предметом здесь был длинный стол, рассчитанный на тридцать обедающих.
— Мы должны уходить, — сказал Торвальдсен.
Линдси попытался убежать, но Эли поймал его и повалил спиной на стол, опрокинув при этом несколько стульев.
— Я же сказал, мы идем в лабораторию.
— Ты можешь идти хоть к черту!
В сорока футах от них в дверях появилась Кассиопея. Она была вымокшая, усталая и держала в руках автомат. Стефани наблюдала за реакцией подруги, когда та увидела Эли. Она рисковала жизнью, отправившись с Зовастиной из Венеции сюда, но вот теперь этот риск оправдался.
Эли тоже увидел ее — и тут же отпустил Линдси. Позади Кассиопеи в дверном проеме материализовалась Зовастина и прижала дуло пистолета к спине мулатки.
Одежда и волосы верховного министра также были мокрыми. Стефани раздумывала, не попытаться ли обезвредить ее, но противник получил значительный перевес сил, когда в залу вошли Виктор и трое солдат с автоматами наперевес.
— Опустите оружие, — приказала Зовастина. — Медленно.
Стефани многозначительно посмотрела на Кассиопею и покачала головой, давая знак, что сопротивляться бесполезно. Торвальдсен первым положил автомат на стол.
