Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
На первый взгляд показалась легкомысленной девицей, без руля и ветрил. Ты уверен, что она тебе нужна, Юрка? Ты все взвесил?
– Я ничего не взвешивал, мам. Да, Настя не такая, как Лена, но ее легкомыслие меня вовсе не напрягает. Наоборот.
– Не знаю, Юрка. Мне она показалась странной. И дело, может, не в легкомыслии, а в чем-то другом… Какая-то бледность у нее подозрительная, и взгляд нездоровый… Она наркотой не балуется, нет? Сам знаешь, какие нынче студентки, да еще и без родительского пригляда…
– Да она беременна, мам.
– Господи, час от часу не легче!
– Да, мам. А дальше все труднее будет, потому что я хочу тебя попросить. Понимаешь, Насте жить негде. Квартирная хозяйка догадалась, что она беременна, и выгнала ее. И к родителям она ехать боится, я понял, что семья ее приездам не особо и радуется. Относятся к ней по принципу – школу закончила, в другой город уехала, в институт поступила, а дальше – сама-сама… В общем, мам… Можно, она в моей комнате поживет? Два дня всего.
– Ну я не знаю. Пусть живет, конечно. А отец в курсе про эту Настю?
– Нет. Но, я думаю, если ты не возражаешь, то и он возражать не станет. Я ему все объясню.
– Юрка, а сам-то ты как себя чувствуешь? Рад, что скоро станешь отцом?
– Рад, конечно! Я очень люблю Настю, мам. Я не знаю, какой она будет женой, но я так счастлив, правда… А с Леной я все-таки попытаюсь уже сегодня объясниться, не буду ждать, когда она в Прагу полетит.
– Ничего, Юрка, распутаешься, не переживай.
– Да, мам.
– А что ей приготовить? На беременных ведь не угодишь. Что она ест?
– Да ничего почти не ест. Все, что съест, тут же обратно вываливается. Я раньше и не подозревал, какая это зверская штука – токсикоз у беременных.
– Да уж, Юрка, погоди… То ли еще будет.
– Да я знаю, что будет трудно. Но я счастлив, мам.
