Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
– Как это? Просто уехал, и все?
– Ну да…
– Джаник, ты с ума сошел? Они же тебя уже потеряли! Тебя предыдущую ночь дома не было, потом сегодняшний день…Посмотри на часы! Половина двенадцатого! Они же, наверное, звонят тебе каждую минуту… Где твой телефон?!
– В кармане джинсов. Я у телефона звук отключил.
– Дай сюда телефон!
– Марсель.
– Дай сюда телефон, я тебе сказала!
Джаник послушал ее, нехотя поднялся, принес телефон. Марсель глянула на количество непринятых вызовов и охнула, села на постели, прикрывшись простыней, и будто съежилась от стыда, заговорила испуганным свистящим шепотом:
– Ты что творишь вообще, а? Родители же там с ума сходят! Посмотри в телефон, сколько вызовов! Разве можно так над ними издеваться? Я думала, ты хоть соврал что-нибудь по поводу своего отсутствия! А ты…
– Я уже взрослый, Марсель… Не надо так…
– А как надо? Немедленно позвони родителям, Джаник! Скажи, что у тебя все в порядке! Если, конечно, считать все случившееся порядком… Звони! Ну?
Джаник вздохнул, кликнул номер, и долго ждать ответа не пришлось.
– Ну что ты, мам… Не надо плакать… Все в порядке… Ну что, что такого со мной должно случиться? Я уже взрослый, мам… Нет, сегодня не приду… Я правда не могу сегодня прийти домой, я в другом городе. Да, так получилось… Да какая разница, в каком я городе? Со мной все в порядке, мам…
Видимо, маму не устроила такая сыновняя скрытность, и вскоре Джаник с неохотой произнес в трубку название города, и проговорил торопливо:
– Я завтра приеду… Нет, послезавтра, скорее… И все тебе объясню, мам… Ладно, давай, пока! Не могу больше говорить, батарея садится! Все, мам, все…
Джаник отключился, сунул телефон обратно в карман джинсов, потом отбросил их от себя, сердито помотал головой.
– А как ты хотел, дорогой… За все надо когда-то платить… – грустно произнесла Марсель, глядя, как ветер полощет кисейную занавеску в открытом окне.
– Но ведь Леонид Максимович ничего не узнает о нас? – поднял на нее виноватые глаза Джаник.
– Зато я знаю о нас. А еще прекрасно знаю, что такое ощущение груза вины. И я не знаю, что дальше буду с этим грузом делать… Не знаю. Но самое ужасное, знаешь в чем?
– В чем, Марсель?
– Я не жалею о том, что произошло. Даже не смогу объяснить, как все это совместить в единое целое.
