Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
Отец твой, наверное.
– Хорошо, я потом сама разберусь, что с ними делать. Не выбрасывай.
– Да я бы все равно их не выбросил, что ты. Рука бы не поднялась. А почему ты не хочешь свое детство помнить? Никогда раньше не рассказывала…
– Я и сейчас не хочу, Юр. И вообще… По-моему, мы с нашей темы сбились. Ты ведь совета просил, правда? Вот и давай мы с папой будем тебе советы давать, а про мое детство говорить не будем. Я не хочу.
Они замолчали неловко, и Леня первым разрушил эту тягучую паузу, произнес тихо:
– А мне твоя Ленка очень даже нравится, Юрка… Я бы твоем месте женился и не жаловался, что тебе, видишь ли, горького не хватает.
– Да я вовсе не жалуюсь, пап!
– Конечно, не жалуешься. Ты с жиру бесишься, только и всего. Такая девка замечательная! Умная, уравновешенная, без закидонов!
– Ага… Скажи еще – не пьет, не курит… – грустно-насмешливо кивнул Юрка.
– Да! Не пьет и не курит! И ничего смешного я в этих достоинствах не вижу, потому что по нынешним временам это и впрямь золотые достоинства, понял?
– Да понял, понял… И ладно, и хватит на этом, пап.
– Конечно, я прав… – уже не так уверенно пробурчал Леня, глядя на сына исподлобья. – И еще раз повторю, что не ожидал от тебя подобного проявления инфантильности.
– Это вовсе не инфантильность, Лень… – тихо, но уверенно возразила Марсель. – Зачем ты так говоришь?
– А как надо? Рассуждать и сочувствовать, как ты, да?
– Да, именно так. Рассуждать, сочувствовать и стараться понять, помочь и поддержать.
– Пап! – вдруг резко выпрямил спину Юрка, глянув на отца в упор. – А вот моя мама, интересно… Если была бы жива… Что бы она мне сейчас сказала?
Леня растерялся, медлил с ответом. Потом глянул на Марсель, снова перевел взгляд на Юрку. Еще помедлил, хотел было что-то сказать, но Юрка перебил его, произнес торопливо, глянув на Марсель:
– Прости, мам. Я не хотел тебя обидеть.
– Да что ты, Юрка… – так же торопливо ответила она. – Я и не думала обижаться, что ты… Тем более, я уверена, что твоя мама сказала бы то же самое.
– И я вас тоже люблю. Спасибо, мам.
– Ну, развели телячьи нежности! – тихо, но вполне одобрительно проговорил Леня. – У тебя, Юрка, завтра две плановые операции по графику, а ты сейчас уйдешь от нас, разнеженный.
