В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Ты же не пила таблетки, правда? — спросил, касаясь Аниного подбородка, прося поднять голову, посмотреть на него.
— Нет, я… Я бросила. Неделю, как бросила. Надо было купить. А я подумала… Какой смысл, если…
— Это хорошо, Ань… Это очень хорошо… — говоря, Корней приближался к ее лицу, прижался легко к губам, чувствуя соль даже на них… — Я тебя не пущу больше никуда. Я зря улетел тогда. Нельзя было. Вообще нельзя тебя оставлять. Ни на минуту нельзя. И думать о тебе, как обо всех, нельзя. Но мы иначе поступим, Ань… У нас все получится…
— Ты не мог не лететь… Мир же не останавливается, потому что мне плохо… Потому что я не справляюсь…
— Мой останавливается.
Глава 40
Корней проснулся один. Как-то резко. Будто вытолкнули из глубокой черноты. Повел рукой по постели, понял, что Ани нет.
Повернул голову, убедился… Почувствовал, что сердце бьется в горле.
Потянулся за телефоном, проверил время… Очень много пропущенных звонков и сообщений. Позднее утро. Он не выключал мобильный вчера, но поставил на беззвучный и отключил вибрацию. Это мешало бы им с Аней. А ничто не должно было помешать. Ей выговориться. Ему выслушать.
Она рассказывала страшные вещи. Она снова погружала его в свою параллельную реальность. Ту, которую стоило бы предполагать, зная ее… Ту, которую он не увидел, пока она сама к нему не пришла. Пока не понял, что прощаться.
Его маленькая кружевная девочка. Сотканная из любви. Слишком тонко. Так, что то и дело где-то рвется…
Решившая, что должна сама. Пришедшая за помощью, не справившись, за шаг до того, как…
От мысли о том, что могла не прийти, что мог проворонить, от собственной слепоты и из-за того, как неправильно воспринял каждое ее действие, до сих пор становилось откровенно страшно. Наверное, еще страшнее вот сейчас, когда чуть поутихло, когда легче мыслить здраво. Он хотел защитить её от матери.
Чтобы хотя бы где-то… Ходила. Улыбалась. Играла на своей гитаре. Чтобы кудрявые волосы развивались. Чтобы хлопала в ладоши от восторга. Чтобы объясняла, как должно быть в мире.
Корней сначала порывисто сел, а потом поднялся с кровати. Заглянул в ванную — Ани там не было. Почувствовал, что холодеет. В гардеробной тоже. Вышел в коридор…
Выдохнул.
