В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Знала, что злоупотребляет. Но сегодня… Очень нужно было. Раз.
— Ты не сможешь не мешать, Аня. Я привык спать сам.
Корней произносит, поворачивая голову к Ане, глядя уже куда более трезво. Она же… Кивает, закусывает губу… Чувствует болезненный укол. Очень болезненный, но… Он имеет право. Она переоценила просто…
Кивает еще раз, начинает садиться, хочет повернуться спиной, чтобы не показывать, насколько неприятно быть отвергнутой в такой, казалось бы, незначительной просьбе… Но не успевает.
Мужские пальцы смыкаются на тонком запястье, тянут назад. И Аня понимает — скорее всего он просто хочет еще раз что-то объяснить. И на это тоже имеет право. Но просто… Ей не хочется. Поэтому она мешкает. Не смотрит в ответ тут же. Не поворачивается. Чувствует довольно настойчивое давление на запястье… Слышит вздох…
— Ложись уже.
Корней произнес будто бы устало, Аня же расцвела в улыбке.
— Спасибо. Я тихонечко…
И синхронно с тем, как он опустил на подушку свою голову, закрывая глаза, подложила под свое ухо сложенные ладони. Так и осталась — на краю. Так и смотрела — влюбленно. Не шевелясь. Старалась даже дышать потише. Сглатывать пореже. Чувствовала трепет, мечтала потянуться, но не рисковала.
И от него тоже не ждала.
Пролежав несколько десятков секунд с закрытыми глазами, вроде как имея намерения засыпать, он снова приподнялся на одном локте, а свободной рукой сначала перекинул одеяло через себя на пол, потом потянулся уже к Ане, притягивая к себе, даже подминая…
Так, что она впервые коснулась его обнаженной кожи.
А еще хочется протолкнуть руку между телами и пройтись по животу — плоскому, такому же горячему.
— Ты спать пришла, — но на это смелости не хватает.
