Зимняя война: Я лежал за валуном, покрытым снегом, и замер в напряжении. Стрельба громила наши ряды, выбивая десятки бойцов. В нескольких шагах от меня полз раненый красноармеец из соседнего взвода — его тянуло на помощь. Мимо него прошел злобный морось пулеметного огня, наводивший ужас среди наших рядов....
Тем более ты давно рвался в комбаты.
Я оставил его подковырку без ответа и приказал ординарцу:
– Эвакуируйте товарища Чередника.
– Есть, – козырнул сержант. – Мне комбата до санчасти сопровождать?
Ординарец был рослый кудрявый парень в подпоясанном полушубке, с кобурой на поясе и автоматом за плечом.
– Вы тоже ранены?
– Нет, лишь контужен слегка."
"– Григория Семеновича Чередника и других раненых сопроводят санитары. Повозки есть?
– Три штуки, – ответила санинструктор. – Надо эвакуировать двадцать семь раненых.
– Вам нужны бойцы в помощь?
– Да, человек тридцать. Мы доставим раненых в санчасть и часа через полтора вернемся. Медикаментами надо заодно запастись.
– Желательно поскорее, – посмотрел я на часы. – Бойцы мне нужны здесь. Возможно, последует новая атака.
Проводив раненых, я обошел вместе с замполитом всю полосу обороны. Красноармейцы уже приходили в себя после тяжелого боя и расчищали траншею.
Из трех командиров рот в строю остался лишь Валентин Дейнека.
– Ну хорошо, что своего прислали на должность комбата.
Мы обнялись и присели переговорить.
– Одна «сорокапятка» осталась, снаряды есть, но желательно бронебойных подвезти.
– Я уже дал задание старшине. Отвезет раненых и заедет на склад боепитания. Крепко на вас фрицы навалились.
– Не то слово. Напролом ломились. Я такого боя за всю войну не видел. Наверное, приказ получен жесткий – пробиваться любой ценой к Сталинграду и выручать армию Паулюса.
– На нашем фланге всего два орудия остались: Ф-22 и «сорокапятка». Буду звонить Козыреву, просить еще артиллерию. Часть своих бронебойщиков распределю по ротам.
– Знаешь, Василий, – тоскливо заметил всегда жизнерадостный и уверенный в себе лейтенант, – если артиллерии не подбросят, второго такого удара мы не отобьем. Нас гаубицы неплохо выручили, но что будет на этот раз, не знаю.
– Отступать категорически запрещено, за спиной Сталинград.
– Москва или Сталинград… Всегда одно и то же – стоять до последнего. Только много ли мы голыми руками навоюем?
Я позвонил Козыреву и обрисовал обстановку.
– Боеприпасы тебе везут, – ответил командир полка. – Противотанковых ружей у тебя два десятка есть. Подброшу две «полковушки» с запасом снарядов. Больше ничем помочь не смогу. Как настрой у личного состава?
– Так себе. Погибших хороним, траншеи в порядок приводим.
