Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я прошел две войны!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На рожон не лез, но внушал невольное опасение даже сержантам, командирам отделений.
Два его ближайших приятеля по кличке Шмон и Филин, тоже имевшие по несколько судимостей, зажали остальных осужденных, создали, по существу, шайку. Отбирали одежду получше у тех, кто послабее, воровали на кухне и чувствовали себя хозяевами.
Они не скрывали, что под пули лезть не намерены, собирались отсидеться до весны за спинами других, а потом «слинять» в теплые края. До нашего начальства их фокусы не доходили. Дело в том, что в штрафной роте не было принято «стучать» друг на друга. Да и опыта у наших командиров было не так много.
Уголовники, несмотря на свою развязность, знали, кого можно прижать, а с кем лучше не связываться. Они держали нейтралитет с нашей небольшой группой: танкистом Ютовым, Валентином Дейнекой, Аркадием Раскиным, со мной. Не трогали и Зиновия Оськина, хотя поддевали его:
– Ну, что, печник, готов кровью вину искупить?
У Зиновия, несмотря на молодой возраст (24 года), было уже трое детей, причем последний ребенок родился, когда он был уже в армии.
Когда не стало хватать сержантов, меня и Дейнеку вызвал командир штрафной роты Олейников и предложил возглавить в нашем первом взводе два отделения. Мы согласились. Нам присвоили сержантские звания, и мы включились в подготовку к будущим боевым действиям.
Взводный Трегуб не преминул съязвить по моему адресу:
– Был комбатом, а вырос до командира отделения. Если выживешь, взводом командовать будешь.
Я посмотрел на него и спросил:
– Тебе в голову не приходило, что нам вместе в бой идти?
– Угрожаешь? – набычился Трегуб.
– Я в сержанты не рвался. Если боишься меня, обратись к Олейникову, снова разжалуйте в рядовые.
– Запомни, я никого и ничего не боюсь, – высокопарно произнес лейтенант.
В общем, поговорили – как меду напились.
Последствием этого стал вызов меня к капитану-особисту.
– Что, угрожаешь командиру штрафного взвода?
Сказано было с долей усмешки. Капитан неплохо разбирался в людях и сообщение Трегуба всерьез не воспринял.
– Никому я не угрожаю, – устало возразил я. – Быстрее бы все кончилось."
"– Думаю, что через несколько дней вас перебросят на передовую. Как считаешь, комбат, рота готова к боям?
– Вам виднее, товарищ капитан. У меня права нет иметь свое мнение, да и не комбат я, а всего лишь сержант переменного состава.
– А Олейников на таких, как ты и Дейнека, рассчитывает. Надеется на вашу помощь.
Капитан-особист не входил в штат штрафной роты, но появлялся довольно часто. Видимо, он нес какую-то ответственность за нас. В то время штрафные роты только начинали действовать. Никто не мог предугадать, насколько успешно мы выполним порученное задание.
К особисту я испытывал больше доверия, чем к своему командиру взвода.
