В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
И ты права… Это, скорей всего, моя ревность. Но не только она. Я действительно опасаюсь за тебя…
— Чего ты опасаешься, Тём? Стас ведь твой друг. И я не понимаю… Хоть убей, не понимаю, как можно дружить и одновременно опасаться…
— Ты и не поймешь, сестренка. Стас — мой друг. Но ты дороже. И я не хочу, чтобы он впутал тебя во все то дерьмо, в котором купается сейчас сам. Да и вы… Вы разные, Даш. Я смотрю на вас с Богданом и нарадоваться не могу. Это искренне…
— Спасибо, Тём. Мне не очень удобно говорить, — в горле отчего-то встал ком.
— Хорошо, Даш. Не буду отвлекать. Богдану привет.
— Ага.
Красновская первая скинула, вновь опустила телефон на стол, на балкон вышла…
Не спала всю ночь, а чувствовала себя так, будто готова горы свернуть. Не знала только, что за горы и зачем. Голова и пальцы требовали действий. Хотелось отвлечься, как-то справиться с тремором рук, которые выглядели спокойными только потому, что Даша вжала их в пластик подоконника.
Идея пришла внезапно и как-то сама собой.
Телефон опять в руках, дыхание затаено на мгновение, включена громкая связь и гудки, каждый из готовых заставляет вздрагивать.
— Алло, Даш. Что-то случилось? — и голос Стаса где-то там… Немного хриплый. Может только встал после бессонной ночки или просто не разговаривал ни с кем после ухода от нее… От этой мысли почему-то особенно тепло стало в районе солнечного сплетения.
— Нет, не случилось. Привет. Просто… Я подумала… Ты сказал, что вы с Диной разъехались.
— Я не очень хочу об этом, Даш, если честно… — он попытался на корню пресечь, но не сегодня. Сегодня Даша другая — решительная. Танкообразная даже."
"— Я не предлагаю об этом, Стас. Я просто подумала, что тебе помощь может быть нужна.
