Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
— Значит, нет?
— Я пока не готова.
Дурацкая фраза. От нее даже во рту становится горько. Только другого ответа и правда нет.
— А если я приглашу на свидание не тебя, а сына? — Шаталов щурится. — Ты пойдешь с нами?
— На прогулку по поселку с толпой охраны? — смеюсь. — Нет! Уволь!
— Невысокого ты обо мне мнения. — Марк наклоняется вперед и целует в нос.
— На нас тут немножко охотятся.
Еще пару часов назад мне было плохо, стоило подумать, во что мы вляпались. А сейчас как после лошадиной дозы успокоительного.
— Я что-нибудь придумаю.
Кажется, Шаталов решил-таки взять меня измором.
— Ты слишком спешишь. Мы... — Хочу сказать «не пара»."
"Но Марк поцелуем закрывает мой рот. Целует так жарко, словно не было сегодня никакого секса. Будто он такой же голодный. И я — единственное, что ему нужно на всем свете.
Отпустив, он смотрит в глаза и совершенно незнакомым, просящим тоном произносит:
— Просто скажи «да».
Глава 39. Тайм-аут
После бури и небо яснее.
За время своего сольного материнства я успела побывать в разных ситуациях. Не всегда рядом был кто-то, готовый подменить или поддержать. Однако, как оказалось, наличие отца способно превратить материнство в настоящее испытание.
После предложения сходить на свидание я, как и положено уважающей себя брошенной женщине, послала бессовестную скотину Шаталова на небо за звездочкой. Для большей убедительности трижды повторила «нет» и героически пережила еще одно экстренное отключение мозга поцелуем.
Любой другой на месте Марка смылся бы, как вода в унитазе. Но этот мерзавец изобразил глухонемого. А потом, словно забыв, что сейчас не время для свиданий, подключил все свои ресурсы.
Отдел кадров вдруг обнаружил у меня две недели отпуска, которые срочно нужно отгулять. В доме все чаще стали появляться рекламные флаеры с экзотическими турами и буклеты лучших питерских ресторанов. А Глеб из моего маленького защитника переквалифицировался в отцовского переговорщика.
Вместо душевных бесед перед сном теперь мне приходилось отбиваться от поездок по развлекательным центрам. Вместо «доброе утро» постоянно слышать: «Ну сегодня же мы поедем с папой...» А вместо уютных семейных планов на выходные — готовиться к жесткой осаде.
Не представляю, как бы выстояла до конца недели, но в субботу главный террорист подогнал к лужайке микроавтобус, доверху набитый игрушками.
