Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
— Это корпоратив. Семейный. Все добровольно и абсолютно безопасно для тебя с Глебом.
— Все же психиатр, — задумавшись, произношу вслух.
— Что?
— В прошлом единственным мероприятием, куда я с тобой попала, была оргия. А сейчас вот... детский праздник.
Уголки губ сами разъезжаются в стороны. Я не собиралась улыбаться этому нахалу, он не заслужил ни одной моей эмоции. Но смех сильнее любых запретов.
— Если бы я знал, что ты хочешь оргию...
— Шаталов, нет! — Пока нас не услышали, закрываю его рот указательным пальцем.
— ...я бы все равно тебя туда не позвал, — касаясь губами подушечки, упрямо заканчивает Марк. — Боюсь, мои подчиненные не оценили бы такой корпоратив. А искать для тебя компанию со стороны...
— Трудно?
— После того, сколько сил я потратил, чтобы вытянуть вас с Глебом хотя бы сюда, справлюсь сам!"
"Его взгляд скользит по моему лицу к скромному вырезу на платье. Марк без слов, одними глазами обещает столько, что в горле мгновенно пересыхает.
— Ты стал эгоистом! — Отдергиваю руку и с трудом сдерживаюсь, чтобы не подуть на палец.
— Все мы не без греха. Расстроена?
— Впечатлена. — Наверное, странно признаваться, что не узнаю отца своего ребенка.
— Я подумал над твоим предложением. — Ладони Марка давят. Притягивают меня к упругому торсу. — Секс без обязательств не наш вариант.
— Ты вообще понимаешь, что любой мужчина прыгал бы от счастья, если бы ему предложили нечто подобное?
— Предпочитаю не повторять ошибок.
— Эй, это звучит как раскаяние! — Переносицу ломит, будто я подхватила вирус.
— Пока что в планах был банкет, живая музыка, еще какая-то ерунда от организаторов. Но если можно ограничиться одним прощением...
Еще минуту назад мы вроде бы стояли в центре зала, а сейчас сбоку дверь какой-то подсобки и ни одной живой души рядом.
— Это детский праздник. — Не знаю, кому я напоминаю. Марку или себе.
— Обещаю, что не впущу к нам ни одного ребенка. — Этот гад ключом, как у себя дома, открывает дверь и толкает меня в маленькое темное помещение.
— А если нас услышат?
Я умею справляться с собой, когда все плохо. Умею держать лицо, когда больно. Но вот с радостью возникают проблемы.
Впервые за время нашего с Марком знакомства мне настолько легко, что в животе порхают, мать их, бабочки.
Совсем не та фауна, к которой я привыкла. Дурацкий развлекательный центр все же превратил мозг в сахарную вату.
— Тогда будем целоваться.
