В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
— А это интересно, — хмурится врач. — Я имею ввиду, что у вас тоже это было. Вы ведь серьёзно?
— Конечно, — кивает Семён. — Взял все документы с собой, вдруг вам пригодится.
— Возможно, — профессор кивает энергично. — А пока давайте вашу ножку, мадам балерина.
— Я мисс, — важно поправляет дочь, отчего мы все улыбаемся.
Осмотрев ногу Насти, профессор забирает документы у Семёна и некоторое время изучает их, что-то кивая самому себе, потом отправляет Настю поиграть в детском уголке, а нас с Семёном приглашает сесть ближе.
Я замираю на стуле с деревянной спиной. От напряжения мышцы саднить начинает. Страшно узнать вердикт. Всё сейчас уходит на второй план.
— Ну, думаю, красавица ваша танцевать сможет. Не сразу и, может, не на пуантах, но полагаю, что справимся. Завтра приезжайте к восьми, вас подготовят к операции, возьмут все необходимые анализы. Послезавтра сделаем.
— Как послезавтра? — переспрашиваю, ощущая, как по телу прокатывается сначала горячая волна, а за ней ледяная. — Так скоро?
— А чего ждать? Сустав деформируется, ткани в хроническом воспалении — доза гормонов всё выше.
— Я…
— Мы согласны, конечно же, — кивает Семён и сжимает под столом мою руку на мгновение, а потом отпускает. — Если что-то нужно — что угодно — звоните сразу по этому номеру.
Он кладёт перед профессором на стол визитку, пока я пытаюсь прийти в себя и осознать, что уже послезавтра моя дочка окажется на операционном столе.
Да, знаю, именно за этим мы сюда и приехали, но… я думала, времени на подготовку будет больше.
Врач даёт последние наставления и отпускает нас. Я выхожу из кабинета, ощущая себя потерянной какой-то. В голове крутится, как правильно сообщить Насте.
— Ну что, по мороженому? — предлагает Семён. — Тут рядом я видел неплохое кафе.
— Пожалуйста, мам, — Настя снова делает эти самые свои брови, против которых устоять очень сложно."
"— Хорошо, — соглашаюсь, представляя, как непросто мне сейчас будет.
21
— А ты теперь будешь жить с нами? — спрашивает Настя, а я едва не давлюсь кофе.
Она назидательно кивает. Надо же, видимо, где-то услышала такую фразу.
— Нет, солнышко, — говорю мягко, — папа с нам жить не сможет.
