В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
И простой как пять копеек, да. Однозначно, Семён — это Семён.
Ставлю на стол бутылку и два бокала, тарелку с разогретой пиццей.
— Тоже будешь? — вскидывает брови и разливает по бокалам.
А почему бы и нет?
На часах стрелка ползёт дальше и дальше, в бутылке вина становится всё меньше. Во второй бутылке, которую я достала из бара. А мы с Семёном сидим и болтаем."
"Странно так… необычно. Просто разговариваем, тихо смеёмся, листая фотки Насти в смартфоне, рассказывая друг другу о ней. Больше я, конечно, говорю. Как прошёл её первый год, как села, поползла, пошла.
— Это притом, что я была рядом с ней в комнате, представляешь? — развожу руками, а потом в который раз поправляю упавшую на лицо непослушную прядь волос, а Семён чисто автоматически отслеживает это моё движение. — Заканчивала перевод в ноутбуке.
— И как, макияж получился гламурным?
— Ага. Не считая, что помада водостойкая и оттирать пришлось с усердием.
— А зачем вам водостойкие помады? Их же потом надо как-то смывать?
— Чтобы не размазывались, — хихикаю.
Подтаскиваю сумку, которую оставила на стуле, достаю оттуда свою тёмно-красную помаду. Раскрываю пудру с зеркалом и крашу губы. Получается ярко.
Потом беру свой бокал с вином и делаю глоток.
— Видишь? — показываю чистое стекло. — Абсолютно никаких следов.
— Да ну нафиг, — сводит он брови.
— Нет, — хихикаю, — точно не с такой помадой. Эй!
Вздрагиваю, когда он тянется и прикасается пальцем к моей нижней губе. Мир начинает вращаться, кровь бьёт в голову, будто я ещё один бокал выпила.
— И правда не красится, хм. А если сильнее потереть?
Семён снова тянется к моим губам и касается их. Я отшатываюсь, но то ли благодаря вину, то ли стул подо мной неустойчивый, а, может, и всё разом, но теряю равновесие.
— А-а, — выдыхаю протяжно, когда боль удара о пол расползается по спине и заднице. Хорошо, что Семёну каким-то невероятным образом удалось уберечь ладонью мой затылок.
— Тс-с, — прикладывает он палец к губам, нависая надо мною, и сам морщится от боли. — Настю разбудим.
