Первые месяцы Великой Отечественной войны. Красная Армия отступает, враг наступает. В столице орудуют диверсанты и мародеры. Бойцы СМЕРШа ведут опасную борьбу в тылу врага. Бывший учитель, а теперь оперативный сотрудник Сергей Лукьянов должен раскрыть заговор и спасти страну от внутреннего...
Ну, ходят там бывшие пленные, чему-то учатся. По мне так это как гимназия.
— Ты сотрудничаешь с немецкой разведкой. И тебя хоть сейчас за это я могу расстрелять. Но расстрелять легко. Труднее дать человеку свое доброе имя восстановить. Ты как, жить хочешь?
Казимир икнул, посмотрел на меня затравленно:
— Кто же не хочет?
— Тогда послужишь Родине. Стрелять и взрывать никого не надо. Дадим работу по способностям. Развесишь уши и будешь слушать. И тут же Марфе сообщать.
— Так она тоже?.. — Казимир опасливо и с укоризной покосился на свою женщину.
— Тоже… Я понимаю твой первый порыв. Посидеть, поговорить с нами ни о чем. Потом побежать к подполковнику Краузе, пасть на колени и сдать нас. Вот только не получится. Знаешь, почему?
— Почему?.. То есть я не собирался…
— А потому, что ты и так столько уже выложил об этой школе нам через Марфу, что немцы, узнав об этом, тебя сразу к стенке прислонят.
Казимир подавленно молчал.
— Что, думаешь, немцы тебя простят? Кого они когда прощали?.. Ну, а если произойдет чудо, и они забудут твои прегрешения, то мы предательство не забудем. Все равно — конец один.
Я потрепал его по плечу:
— Если уж рассматривать все варианты. Предположим, ты сдаешь нас немцам. И они тебя прощают. И даже прячут подальше от партизанского гнева. Так не забудь, что у тебя семья в Глуздево. Мы со стариками и детьми не воюем. Но тяжко им будет… Для большего понимания скажу — они заложники в наших руках. А на войне сантиментов не бывает. Ну что?
Казимир для порядку еще помолчал, потом кивнул:
— Согласен!
И потянулся к стакану. Но я остановил его:
— Э, нет. Это потом. Сперва разговор по душам…
Терзал я его часа три. До полного — его и моего — изнеможения. Не скажу, что он мне открыл что-то сокровенное о деятельности абвера. Но я вытянул из него немало интересных подробностей, описаний переменного и постоянного состава школы, их характеристики, настроения. Задачи и передвижения должностных лиц.
Наконец я сказал:
— Теперь можно и выпить. За победу!
Звякнули стаканы.
А у меня в голове начал складываться лихой план. А что, может получиться, если этот малодушный трепач Казимир нам поможет.
Глава 15
Когда Забродин продышался и взгляд обрел былую резкость, его грубо вздернули и поставили на ноги. Рядом с проулком уже стояла подвода с тряпками, мешками и горшками.
Его усадили туда, и здоровяк в телогрейке сказал:
— Поедешь с нами. Будешь смирно себя вести — отпустим.
